Джун Девито - Приятные воспоминания

Звонил Арчибальд Сандерс, к которому она так надеялась успеть вовремя. Дин робко заикнулась о том, что запланированный приезд может сорваться, но клиент, решивший, что ей подвернулся более выгодный заказ, поспешил сообщить, что рассчитает ее по двойному тарифу, если ей удастся починить «хаммер» сегодня.

Этому пожилому мужчине, не слишком хорошо разбиравшемуся в устройстве автомобилей, когда-то порекомендовал ее Лесли, и Дин совершенно не хотелось отказывать, тем более что платил мистер Сандерс весьма щедро. Но в гостиной сидел потерявший память мистер Гудроу, которому ее дети наплели бог весть что и которого следовало отвезти в полицию…

С другой стороны, вчера она уже потеряла деньги из-за этого Гудроу — неужели должна потерять и сегодня? Что плохого в том, если дети побудут со своей новой «игрушкой» до вечера, а потом она объяснит ему все и отвезет его в полицию? По крайней мере, Дэну и Мэг будет чем заняться в ее отсутствие. И, в конце концов, у этого Гудроу перед ней должок… А ее дети, быть может, спасли ему жизнь, подобрав его в парке… И если вспомнить, как высокомерно и нагло этот тип вел себя с ней и с детьми, то еще неизвестно, кто должен чувствовать себя виноватым.

Дин понимала, что, если задуматься, все ее доводы не выдерживают критики, но, с другой стороны, времени на раздумья у нее попросту не было.

— Я быстро решу свои дела и тотчас же приеду, — сообщила Дин мистеру Сандерсу и, повесив трубку, окинула детей грозным взглядом. — Ладно, будь по-вашему. Вечером я все ему объясню и отвезу его в полицию. Только хватит молоть чепуху о том, что он ваш папа. Поболтайте с ним о чем-нибудь другом… Хотя, по-моему, болтать он не настроен. Вы хотя бы не наврали ему насчет его имени?

— Нет, — честно распахнула свои голубые глаза Мэган. — Мы сказали, что его зовут Виктором, как было написано в твоей бумажке.

— Ну слава богу, — вздохнула Дин. — И больше ему не врите… А, вот еще… — Она протянула Мэган пакет с жевательным мармеладом. — Только не слопайте все, а то слипнется кишечник.

В гостиной Дин обнаружила, что их странный гость закрыл глаза и посапывает, завернувшись в теплый плед.

— Наверное, он очень замерз в парке, — покосился на маму Дэн. — А ведь мог бы и умереть, если бы мы его не разбудили.

Дин, думавшая о том же, почувствовала укол совести.

— Надо было вызвать ему врача… И Лесли, как назло, сегодня нет в городе… Мэгги, будь добра, измерь ему температуру, когда он проснется.

— Конечно, мам, — спокойно кивнула Мэган и направилась за градусником.

Заводя свой видавший виды грузовичок, Дин подумала, что такая выходка простительна ее детям. Но как могла она, взрослая женщина, решиться на подобную авантюру, хотя бы эта авантюра и длилась всего несколько часов?

Виктор проснулся от запаха чего-то неправдоподобно отвратительного. Что именно источало столь мерзкий аромат, он не мог определить, но запах витал прямо у него под носом.

Он открыл глаза. Перед ним стоял тот самый мальчик, которого Виктор видел в парке, и держал в руках тарелку с какой-то совершенно непотребной снедью. Между подгоревшими краями бултыхалось что-то оранжевое.

Яичница, догадался Вик и с облегчением подумал, что хотя бы какие-то вещи и названия не стерлись из его памяти. Впрочем, если его воспоминания окажутся столь же печальными, сколь печален этот захламленный старый дом, то, может быть, лучше бы она и вовсе не возвращалась…

— Ты заснул, — обратился к нему мальчик. Если Вика не подводила память, этого ребенка звали Дэном. — А мы с Мэг решили приготовить тебе яичницу.

Вик поморщился, но все-таки взял протянутую тарелку. Он чувствовал себя голодным, но не настолько, чтобы впихнуть в себя эту гадость. И чего эти дети так на него уставились?

Господи, да это же мои дети… — Виктор с ужасом вспомнил сцену после пробуждения в парке. Его охватило отчаянное желание вспомнить, что происходило до того, как он проснулся, но, увы, память совершенно не хотела к нему возвращаться. Он вспомнил только изумленное лицо женщины, которая вошла в этот дом, когда он уже совершенно ничего не соображал от страха и холода, буквально вгрызшегося в кости, и ему показалось, что это лицо он уже когда-то видел… Впрочем, чему тут удивляться? Дэн назвал эту женщину мамой — значит она была его, Виктора, женой… Кажется, она назвала себя Дин Беллвуд. Но и в том, что таким знакомым ему показалось это имя, звонкое, как колокольчик, ничего удивительного не было.

Жена, дети… Вот что удивительно: неизвестно, какая жизнь была у него раньше, но сейчас ни мужем, ни отцом он себя не чувствовал. Ему казалось, что он спит и видит какой-то кошмарный сон. Но вот-вот он проснется и…

Увы, Вик глядел в тарелку с жутковатым содержимым и никак не мог проснуться…

— Разве ты не хочешь есть? — с тенью обиды в голосе спросила девочка. — А мы так старались…

— Я… я просто не голоден, — пробормотал Виктор, опасливо косясь на детей.

— Мама сказала, чтобы мы померили тебе температуру, — сообщила девочка и взяла со стола что-то похожее на градусник. — Возьми и подержи во рту. Если у тебя будет температура, мы дадим тебе таблетку.

— Н-не надо таблетки, — испуганно произнес Виктор и отодвинулся подальше от девочки.

— Не бойся, это обычный аспирит, — обнадеживающе улыбнулся мальчик.

— Что-что? — переспросил Виктор, которого еще больше испугало страшное слово.

— Дэн хочет сказать «аспирин», — поправила брата девочка. — Он вечно путает слова. Он еще маленький.

— Сама маленькая, — надулся мальчик. — Она старше меня всего на десять месяцев.

— Ну хорошо, давайте свой градусник, — сдался Вик. — И, пожалуйста, позовите свою маму. А еще лучше будет, если она вызовет мне врача.

— Мама уехала, — спокойно сообщила девочка, протягивая ему градусник и забирая тарелку с нетронутой яичницей.

— Уехала? Как это «уехала»? — Вик совершенно не помнил, как это — быть женатым, но какое-то внутреннее чутье подсказывало ему, что жена едва ли может бросить мужа, который вернулся после долгого отсутствия и к тому же потерял память.

— Не волнуйся, она скоро вернется, — поспешил успокоить его Дэн. — Она сказала, чтобы мы с тобой посидели…

— Вы? Со мной? — с еще большим недоумением уставился на мальчика Виктор.

— Ну да, ты же болеешь, — напомнила девочка и с какой-то недетской серьезностью кивнула на градусник. — Давай-ка, засунь его в рот. Только не сжимай зубами, а то вытечет ртуть и тогда ты точно умрешь.

Сейчас Виктор предпочел бы умереть, лишь бы только этот кошмар наконец закончился… Да, у его жены определенно оригинальное представление о заботе: оставила его с детьми, которые готовы накормить его ужасной яичницей и напичкать таблетками. Если он выживет до ее приезда, обязательно скажет ей все, что о ней думает.