Ги Раше - Месть Гора

Взяв из корзины гроздь винограда, он вышел из дома и сел на гладкий камень, лежавший у порога. Амимона последовала за ним и присела у очага. Глядя на нее, Хети думал о том, что их ждет в ближайшем будущем. До сегодняшнего дня он не задумывался, что станет с ней, когда он вместе с воинами-кефтиу и войском с других «островов посреди моря» поднимется на борт корабля. Согласится ли она отправиться с ним в далекую страну и стать там супругой царя? Если согласится, то с надеждой вновь увидеть родной остров придется проститься. К тому же Хети успел достаточно хорошо узнать нравы и обычаи кефтиу, чтобы понимать, как трудно будет ей привыкнуть к жизни, которая строится по другим законам. Он очень боялся ее отказа, поэтому ни разу не заговаривал об этом и не задавал мучившего его вопроса.

Занимаясь домашними делами, Амимона не надевала традиционных платьев с широкой и длинной юбкой — она довольствовалась набедренной повязкой, какие носили и мужчины, и женщины. Поэтому ничто не мешало Хети любоваться не только тонкими чертами лица, но и красивыми линиями ее тела. Он сказал себе, что ему будет не хватать не только этого захватывающего зрелища, но и ее присутствия рядом, которое стало самой большой радостью в его теперешней жизни. Она стала так ему дорога, что, предложи ему судьба выбор, он охотнее остался бы здесь и жил бы с ней, как живут все кефтиу, чем правил бы без нее египтянами и гиксосами… Когда эти мысли, как он ни старался их гнать, все же приходили ему в голову, Хети упрекал себя в том, что предает память о названом отце и об Аснат. Отомстить за их смерть и наказать вероломного предателя — не просто обязанность, но его святой долг. И дело не только в необходимости отмщения — такие деяния восстановят божественный порядок в мире и в царстве, как это угодно богам, Гору и Маат.

Хети решил положиться на божественное предопределение и не спешить сообщать Амимоне о том, что сказал ему царь. Придет время, и она узнает, что ему предстоит объехать острова и встретиться с их правителями.

Случилось так, что спустя несколько дней Амимона сама заговорила об этом.

— Хиан, царица Алкиона рассказала мне о том, что царь отправил посланцев ко всем правителям островов, которые готовятся принять участие в походе в Египет, чтобы сообщить о вашем скором прибытии. Похоже, меньше чем через месяц вы сядете на корабль и вернетесь только к началу зимы.

— Да, я это знаю, — ответил он. — А еще я знаю, что у тебя много дел в храме, поэтому ты не сможешь поехать со мной.

— Не смогу. Мое служение богине закончится с приходом нового года, следующей весной. Богиня разгневается, если я покину ее надолго, и мне не хочется подводить Пасифаю. Знай, она возлагает на меня большие надежды.

— О чем ты говоришь? Какие надежды?

— Через три года закончится высшее служение царицы Алкионы. Астерион дважды был избран правителем Кносса, а Алкиона, в свою очередь, эти восемнадцать лет была жрицей-царицей не только Кносса, но и других городов нашего острова. У Пасифаи нет супруга, и она не хочет его иметь, потому что любит женщин. Она считает, что, скорее всего, наследовать Алкионе на троне Кносса буду я. Я получу власть, которую разделила бы с тобой, если бы ты оставался моим супругом, если бы не нужно было тебе возвращаться в далекий Мемфис, чтобы стать там царем Египта! Но я понимаю, что ты желаешь завоевать трон этой могущественной страны. Конечно, Кносс, да и весь наш остров невелики, их нельзя сравнивать с империей гиксосов, в которую входит часть египетских земель и Ханаана, соседствующего с огромной империей Вавилонской.

— Да, империя гиксосов — одна из самых могущественных, а может даже самая могущественная в мире, — согласился с ней Хети. — Но не обладать троном я стремлюсь, хотя и являюсь единственным законным его наследником. Я точно знаю, что жить во дворце Кносса куда приятнее и безопаснее, чем в Мемфисе, где царь каждую минуту может лишиться власти в результате заговора или проигранной битвы. Ты должна понять — я обязан отомстить за смерть названого отца, царя Шарека, и за его дочь Аснат, которая была мне женой. Если бы боги не возложили на меня этой обязанности, поверь, я был бы счастлив жить здесь с тобой, и ни за что не вернулся бы в Египет.

— Хиан, я тебя понимаю. Я не стану чинить тебе препятствий, напротив — я стану первой, кто скажет: «Делай то, что должен». Но пойми и ты меня. Я не смогу поехать с тобой в путешествие по островам, а тем более сопровождать тебя в военном походе против узурпатора. Самое мое большое огорчение — ведь ничего я так сильно не желала, — что я не смогла родить от тебя красивого ребенка, глядя на которого могла бы вспоминать о том, кого так любила.

Это признание потрясло Хети. Он подошел к Амимоне, взял ее за руку и сказал:

— Любовь моя, душа моя, мы никогда не знаем заранее, какую судьбу уготовили нам боги. Я еще не уехал, ты в моих объятиях, и для меня самая большая радость чувствовать, что ты рядом. Еще много дней, нет — месяцев, а может, и лет, мы будем любить друг друга. Будем надеяться, что богиня Илифия смилостивится и из твоего лона появится на свет здоровое и красивое дитя, плод нашей любви…

Неясные очертания округлого острова, именуемого кефтиу Стронгиле, показались на горизонте, в туманной дали. Светало. От Астериона Хети узнал, что остров этот, не будучи самым большим среди многочисленных островов Эгейского моря, тем не менее считался религиозным центром архипелага. Отовсюду сюда стекались паломники-островитяне, чтобы воздать почести великой богине, рожденной в волнах морских. Здесь собирались представители островов и приморских городов, чтобы совместно принимать важные решения, которые могли оказать влияние на жизнь народов, называемых пеласгами.

Хети перебрался поближе к носу судна, чтобы ничто не мешало ему смотреть вперед. За те два месяца, которые прошли с того дня, когда они вышли из Кносса, ему часто случалось любоваться великолепными кораблями, изготовленными пеласгами. Они были Уже и длиннее, чем корабли египтян, и благодаря этому быстрее передвигались по морю. Удлиненная носовая часть высоко поднималась над водой, по которой, казалось, скользил корабль, и утренний ветер надувал его большой квадратный парус. Капитан корабля разбудил спавших на палубе матросов, и они по его приказу стали занимать места вдоль бортов судна и доставать весла. Их было по двадцать с каждой стороны. Когда они дружно, в такт, налегли на весла, Хети в очередной раз восхитился скоростью, с какой судно понеслось вперед. На родине он видел только тяжелые лодки, которые чаще всего просто свободно плыли по течению Нила или подгоняемые ветром, дующим с севера долины. Веслами его соотечественники пользовались очень редко, в случае крайней необходимости.