Мейвис Чик - Собачьи дни

Волосатые ноздри мистера Харриса потеряли свою привлекательность в моих глазах, и даже оформление расходных ордеров не смогло меня расшевелить.

— Похоже, вы совсем расклеились, миссис Мюррей, — сказал Харрис однажды утром. — Надеюсь, не заболели? Если вам кажется, что да, возьмите денек-другой. Не хотите же вы распространить инфекцию!

Я открыла рот, собираясь объяснить, что причина моих мук не заразна, но удержалась, неожиданно почувствовав, что очень устала. Мысль взять пару отгулов и посидеть дома показалась очень соблазнительной. Скоро Рождество, пора начинать готовиться. Рейчел хочет велосипед, мы с Гордоном собирались купить его вместе — значит, нужно поискать, где лучше ассортимент и все такое… Предстояло договориться с Гордоном, какие праздничные дни Рейчел проведет с ним. Раньше я до последнего откладывала разговор из желания провести с дочерью все праздники, но теперь, как ни странно, это казалось не столь важным. Не то чтобы мне стало безразлично — я по-прежнему любила дочь и заботилась о ней, но возникло ощущение, что провести несколько дней без Рейчел не так уж и страшно. Если Гордон захочет и Рейчел не будет против — пусть встречает Рождество у папы, почему бы и нет, думала я. В конце концов, я провожу с ребенком намного больше времени. Так почему бы не прекратить ущемление отцовских прав? Я немного погордилась принятым решением: оказывается, гнев уже прошел и я могу проявить великодушие. В тот день — это была среда — по настоянию мистера Харриса я ушла с работы пораньше. «Побудьте дома остаток недели, — твердо заявил начальник. — А в понедельник убедитесь, что полностью выздоровели!» Когда я подошла, чтобы снять пальто с крючка, бухгалтер буквально съежился на стуле, словно мое дыхание было смертоносным.

Едва придя домой, я надиктовала сообщение на автоответчик Гордона, предложив зайти вечером на ужин. Это было первое приглашение, адресованное бывшему мужу, и я почувствовала, что очень хочу его видеть. Отмахнувшись от тоненького голоска, вещавшего: «Это у тебя от одиночества», я предложила голоску пойти, куда мартышки орехи прячут. Одинока? Я?! Да у меня море друзей! В доказательство я позвонила Ванде.

Я не видела подругу пару месяцев — в последний раз мы встречались за ленчем в отеле, когда Ванда приезжала в город на собрание конвенции парикмахеров. Она казалась еще крупнее, чем раньше; говорила очень громко, не замечая того; рассказывала о своей жизни неподалеку от Кембриджа, где на много миль вокруг оказалась единственной обладательницей неанглосаксонской внешности, служившей хозяйке универсальным пропуском и знаком отличия. «За Лондон я не дам и двух пенсов, — острила Ванда. — Здесь каждый из кожи вон лезет, демонстрируя дружелюбие к цветным. Там, где мы живем, со мной обращаются как с инопланетянкой и оказывают почести, словно пришельцу с Марса. Черт, я не желаю интегрироваться! Мерси за заботу, предпочитаю оставаться особенной. Кстати, не хочешь приехать погостить? Майк сделает тебе прическу бесплатно. Напоминаю, у нас водятся любопытные мужские экземпляры, просто любо-пытные», — и она оглушительно захохотала. Привычно вздрогнув, я ответила: однажды — непременно, когда-нибудь — обязательно, и сменила тему. Теперь я решила воспользоваться приглашением.

— Ну привет! — загремела Ванда в телефон. — Как раз вчера тебя вспоминала. Как дела?

— Немного подустала, — призналась я.

— Под кем ?! — оглушительно захохотала подруга.

Смогу ли я выдержать целый выходной в обществе Ванды? В прошлом вульгарность подруги, приправленная тонким юмором, всегда оказывалась заразительной, сейчас я ощутила лишь прилив раздражения, но все равно решила поехать: любое занятие вдруг показалось лучше перспективы сидеть дома. Я спросила:

— Ты всерьез приглашала меня погостить?

— Конечно, — отозвалась Ванда. — Выезжай немедленно. Положи в сумку зубную щетку и садись за руль, девочка.

— Понимаешь, прямо сейчас я не могу — Рейчел еще учится. А в пятницу заберу ее из школы пораньше и отправлюсь к тебе. Думаю, доберемся часам к шести.

— Отлично!

— Слушай, можно приехать с Брайаном?

В трубке словно взорвалась шутиха. Оглушительный визг и улюлюканье сотрясали линию добрых полминуты, прежде чем трансформироваться в нормальную речь:

— Ты наконец-то нашла себе мужчину?!

Мурашки пробежали по спине — о Боже, только не Ванда…

— Нет, — холодно ответила я. — Я имела в виду нашу собаку.

— О! — отозвалась Ванда с умеренной радостью. — Что ж, ладно, захватывай пса.

После разговора я почувствовала себя лучше и даже взяла с собой Брайана, отправившись забирать Рейчел из школы. Дочь пришла в восторг, опустилась на колени и приласкала любимца, словно не виделась с ним месяц, а не день.

— Как дела? — спросила дочь по дороге домой. Обычно я захожу за ней прямо с работы и без собаки.

Я сказала, что Гордон, наверное, заглянет на ужин.

— О, это будет супер, — возликовала Рейчел, и я уже возгордилась собой, но дочь добавила: — Наверное, он придет с Мирандой.

Такой вариант мне в голову не приходил.

— Вряд ли стоит на это рассчитывать, — сказала я, раздраженная тем, как огорчилась Рейчел. — Папа захочет пообщаться с тобой и придет один.

Логично, не правда ли?

Черта с два он захотел.

Когда мы вошли в дом, телефон трезвонил, и Рейчел бегом побежала отвечать на звонок.

— Это папочка, — прошептала она мне и переключилась на разговор с отцом: — О, отлично! Часов в семь, наверное. — Она вопросительно посмотрела на меня, и я кивнула. Дочь некоторое время слушала, улыбнулась и заключила: — Так я и думала. Я скажу маме, — на этом она положила трубку.

— Папа придет, — сказала Рейчел и по пути на кухню добавила парализовавшую меня новость: — И Миранда придет, я же говорила.

Очень мало пользы в стараниях быть конформистом. Взять хоть Пенелопу Уэбб с ее внешней респектабельностью, в тридцать восемь лет все еще топающую ногами от злости: не сомневаюсь, ее до глубины души потрясла бы весть, что соседка готовит чечевичный суп и бараньи отбивные для бывшего мужа и его любовницы. Напротив, я, однажды уверовав в то, что гуманность суть основа общественной жизни, находила ситуацию простой как апельсин, не видя ни малейшей логической или эмоциональной причины, почему Миранда не могла бы прийти на ужин. Кроме того — entre nous [43] Между нами ( фр .). , — мне было очень любопытно с ней познакомиться. Точнее, меня интересовало, как она выглядит. В любом случае ожидаемое развлечение отчасти смягчило угрюмую раздражительность, так что по-своему я была благодарна Гордону.

Дверь гостям открыла Рейчел: я в кухне протирала чечевицу через сито. Домашний фартук поверх джинсов и пуловера был призван служить декларацией моей ультранепринужденности (которой не было и в помине) и способом показать, как гармонично я вписалась в спокойную, безмятежную домашнюю жизнь a deux, вернее, a deux avec ип chien [44] Двух; двух с собакой ( фр .). . Я играла роль счастливой, не знающей проблем матери-одиночки (что как раз в тот момент было неправдой). Негромкая нежная мелодия из «Шехерезады» Римского-Корсакова довершала картину. Если вдуматься, усмехнулась я, заправляя суп протертой чечевицей, выбор музыки не в бровь, а в глаз: подумать только, какие сказки я собираюсь рассказать гостям…