Джудит Гулд - Творящие любовь

— Войдите, — сказала она и повернулась к Лэрри: — Кто бы это мог быть?

Он загасил свою сигарету и встал. В этот момент дверь распахнулась. На пороге стояли две девушки, блондинка и брюнетка. Их внешний вид не заставил Элизабет-Энн задуматься об их профессии. Проститутки, сомнений быть не могло.

Не веря своим глазам, она уставилась на них. Что же случилось с этим отелем, если девицы легкого поведения работают здесь, а не на улице? Почему же охрана гостиницы не задержала их? Если так и дальше пойдет, то они оборудуют себе здесь комнату отдыха или устроятся в вестибюле и будут предлагать свои услуги. Нет, этому миссис Хейл точно положит конец.

Но не успела Элизабет-Энн и рта раскрыть, а Лэрри уже шел им навстречу. В замешательстве она смотрела, как он достает свой бумажник и отсчитывает каждой из них по пять хрустящих стодолларовых купюр. Девушки улыбнулись Лэрри, положили деньги в сумочки и расцеловали его, прежде чем выйти из комнаты.

— Да что же это такое? — воскликнула Элизабет-Энн. И вдруг ей все стало ясно. Впервые со дня их знакомства она почувствовала, что готова убить Лэрри. — Нет, ты не мог этого сделать, — возмущенно прошипела она.

Он взглянул на нее, его лицо оставалось холодным и бесстрастным.

— Я сделал это, — прозвучал ответ. Лэрри снова закурил. — Неужели ты ожидала, что я полностью доверюсь воле случая?

— Ох, Лэрри! Все это кажется таким… таким дешевым.

— Почему это? Оттого, что девочки ждали Спенсера при выходе? Может быть, это было и нечестно, но иногда цель оправдывает средства. Афера, конечно, но ведь все сработало, не так ли? Когда Шелбурн безнадежно пытался дозвониться до Спенсера, ему и в голову не могло прийти, что тот находится прямо над ним, — хмыкнул Лэрри.

— Мне так стыдно , — прошептала Элизабет-Энн. В комнате стояла жара, но она обхватила себя за плечи руками, ее трясло. — Ты заманил его в сексуальную ловушку, чтобы Шелбурн не смог его найти. — Женщина в ужасе покачала головой. — А я-то думала, что Спенсера просто нет на месте.

— Элизабет-Энн, ведь все получилось. Ты должна помнить об этом. Благодаря этому многие люди счастливы. Спенсеру выпала потрясающая возможность снять напряжение, да так, что его жена ничего и знать об этом не будет. Девочки получили по двойному тарифу — и он им заплатил, и я. А ты получила за бесценок отель.

Элизабет-Энн закрыла глаза. Она не могла поверить своим ушам. Победа и до этого не очень-то ее радовала. А теперь настроение было и вовсе испорчено.

Она с трудом поднялась на ноги. Теперь им точно следовало отправиться домой. Даже оставаться в этой гостинице противно.

День принес много сюрпризов. Слава Богу, с неожиданностями покончено.

Но, когда они приехали в «Мэдисон Сквайр», клерк протянул ей телеграмму. Элизабет-Энн вскрыла ее и поняла, что сюрпризы только еще начинаются. Она все смотрела и смотрела на телеграмму, читая и перечитывая текст, прежде чем поняла его смысл:

МАМА ПОЖАЛУЙСТА НЕ СЕРДИСЬ ТЧК ВЫШЛА ЗАМУЖ ОЧЕНЬ СЧАСТЛИВА И ОЧЕНЬ ВЛЮБЛЕНА ТЧК СТАЛА КНЯГИНЕЙ ДИ ФОНТАНЕЗИ ТЧК ПОДРОБНОСТИ ПИСЬМОМ ТЧК ПОЖАЛУЙСТА НЕ РУГАЙ РОБИН ТЧК Я ОЧЕНЬ ТЕБЯ ЛЮБЛЮ И НАДЕЮСЬ ЧТО ТЫ БЛАГОСЛОВИШЬ НАС ТЧК С ЛЮБОВЬЮ ШАРЛОТТ-ЭНН И ЛУИДЖИ ДИ ФОНТАНЕЗИ

За три тысячи пятьсот миль от Америки, на другом берегу Атлантики, среди темных отрогов Альп стальные колеса поезда протестующе завизжали, раздражая слух: локомотив подъезжал к станции. Экспресс был на один вагон длиннее обычного. К последнему вагону прицепили темно-синий частный вагон, украшенный гербом ди Фонтанези. Интерьер его напоминал убранство небольшого роскошного дома — гостиная, спальня, маленькая кухня, ванная и купе для личного стюарда.

Шарлотт-Энн проснулась в небольшой спальне, отделанной богатыми панелями из крепкого карпатского вяза. Ее разбудила скорее внезапно наступившая тишина, чем истошный визг колес. Она открыла глаза. До нее доносились громкие рявкающие голоса с платформы. Шарлотт-Энн села в кровати. Потом осторожно, чтобы не разбудить Луиджи, она выбралась из постели, завернулась в розовый халат, купленный ей Луиджи в Париже, завязала пояс, затем, подойдя к окну, отодвинула тяжелые драпировки с бахромой и посмотрела на улицу.

Ей пришлось прикрыть глаза. Платформа, здания и поезд заливал слепящий свет прожекторов, придавая местности удивительный, почти нереальный вид.

Состав остановился на итальянской границе.

Шарлотт-Энн опустила окно и высунулась. Разреженный горный воздух оказался холодным. Куда бы ни падал ее взгляд, повсюду он натыкался на униформу пограничников, одетых в галифе, высокие сапоги и фуражки. Форменная одежда выглядела очень официально и в какой-то мере весьма устрашающе.

Негромко хлопнула дверь и на платформу спрыгнул Альдо, собственный стюард частного вагона ди Фонтанези, одетый в белую куртку. Он остановился поговорить с каким-то официальным лицом прямо под ее окном. До слуха Шарлотт-Энн постоянно долетало «Князь ди Фонтанези, княгиня ди Фонтанези» вперемежку с быстрыми залпами итальянской речи. Она увидела, как Альдо протянул пограничникам их с Луиджи паспорта, но те даже не потрудились в них заглянуть. Потом один из них случайно поднял голову. Увидев ее в окне, он тут же приложил два пальца к козырьку, пробормотал «Scusi» [14] Извините ( итал .). и двинулся к следующему вагону.

Шарлотт-Энн задумчиво нахмурилась. Когда «Иль-де-Франс» пришвартовался в Гавре, пограничники долго рассматривали их с Луиджи, сверяясь с фотографиями в паспортах. А потом, когда поезд пересекал швейцарскую границу, им пришлось пройти через строгие пограничные формальности. Чересчур старательный швейцарец даже осмотрел их личные вещи. Что уж он намеревался там обнаружить, Шарлотт-Энн не имела ни малейшего представления. Тот факт, что вагон принадлежит ди Фонтанези и что Луиджи — князь, явно не играл никакой роли.

Но для итальянцев титул имел огромное значение. Им и в голову не пришло взглянуть на паспорта. Ни один из пограничников даже не вошел в вагон. Казалось, что она и Луиджи обладают дипломатической неприкосновенностью. Впервые Шарлотт-Энн поняла истинную власть семьи ди Фонтанези, которой она обладала в собственной стране. Шарлотт-Энн еще не привыкла к почестям, оказываемым знати, и нынешнее положение вещей казалось ей совершенно неприемлемым.

Она собралась было закрыть окно, когда ее внимание привлекла суматоха на другом конце перрона. Какой-то молодой человек выпрыгнул из одного из вагонов в голове поезда и кинулся бежать. Но пограничникам и в голову не пришло бросаться в погоню. В этом не было никакой необходимости, потому что солдаты, заполонившие платформу, тут же окружили беглеца. Он понял, что попался, остановился и поднял руки вверх.