Санта Монтефиоре - Соната незабудки

— Ты можешь выбрать себе кровать, Алисия, — сказала мисс Райд, которая все еще держала Миджа под мышкой.

— Я выбираю эту, — ответила девочка, присаживаясь на кровать, которая была ближе всего к окну. — Если вдруг будет пожар, я быстро вылезу.

— Будем надеяться, что тебе не придется этого делать, — сказала мисс Райд. Она повернулась к Леоноре, и выражение ее лица смягчилось. Благодаря своему опыту она уже поняла, насколько сестры разные, и была довольна, что предусмотрительно поселила их в разные спальни. Было очевидно, что Алисия привыкла греться в лучах всеобщей любви, а Леонора довольствовалась ее тенью.

— А ты, Леонора, будешь жить в другой комнате. Пойдем со мной.

Девочка шагнула вперед. Мисс Райд провела ее в спальню класса Милна, стены которой были обшиты коричневыми дубовыми панелями, потемневшими от времени и пахнущими старостью.

— Кэролайн Стейнтон-Хьюз тоже учится в Милне. — Директриса отметила, что на грустное лицо Леоноры вернулась робкая улыбка. — Она все здесь знает. Кэролайн позаботится о тебе, я уверена.

Мисс Райд Леоноре понравилась. Добрая и искренняя, она вызывала уважение и у взрослых, и у детей. Леоноре ужасно хотелось произвести на нее хорошее впечатление.

Войдя в комнату Леоноры, Одри была тронута: ее стеснительная дочь спокойно стояла у кровати и разговаривала с мисс Райд.

— Боб и Джон принесут ваши вещи, а затем, миссис Форрестер, было бы правильно оставить девочек здесь одних и дать им возможность привыкнуть к новому окружению.

Сисли улыбнулась невестке, желая ее ободрить. Одри почувствовала, что глаза наполняются слезами, а грудь сдавливает паника. Одна мысль о том, что этот момент когда-нибудь настанет, три последних года приводила ее в ужас. И она никогда не думала, что же будет с ней потом. А этого «потом», как оказалось, и не было. Проходя мимо кровати Алисии, она посмотрела в окно. На улице было темно и пусто, как и в ее сердце. Завтра Алисию разбудят рассветные лучи, пробивающиеся сквозь окно. Завтра она увидит совершенно другой мир. И если она затоскует по дому или испугается, ей придется мучиться этим в одиночестве. Когда Леонора вложила свою ручку в руку матери, Одри показалось, что еще немного, и она сойдет с ума от горя. Но она должна выглядеть веселой… Нельзя показывать детям, насколько она несчастна, потому что, если она сорвется, они тоже расстроятся.

— Хорошо, — сказала Одри, подражая манере директрисы. — Пойдем поищем Боба и Джона. — Она улыбнулась Леоноре, но та была слишком испугана, чтобы улыбаться в ответ. Реальность происходящего тяжелым камнем легла на сердце девочки. Мама оставляет ее здесь среди незнакомых людей, в пугающем старом доме! Но она только крепче сжала руку Одри и молча пошла за ней вниз по ступенькам.

На улице было холодно. Мисс Райд исчезла, двое рослых мужчин в рабочей одежде ждали у машины. Леонора увидела, как свет фар отъезжающих авто тает в сумраке ночи. Девочка отчаянно кусала ногти, пока мама открывала багажник и отдавала Бобу и Джону вещи.

— Первая ночь самая тяжелая, — тетя Сисли нежно погладила Леонору по щеке. — Но завтра все будет так здорово, что у вас не останется времени думать о доме. Вы будете кататься верхом, играть в волейбол, устанавливать палатки в каштановой аллее. Вы будете очень заняты. И, пожалуйста, не забывайте писать нам, ладно? Вашей маме захочется узнать, хорошо ли вам на новом месте. Мы тоже будем писать вам.

Она не стала обнимать племянницу, потому что чувствовала, что ребенок готов расплакаться. Зато глядя на нетерпеливо прыгающую с ноги на ногу Алисию можно было подумать, что она не может дождаться, когда же мама и тетя наконец уедут. Сисли надеялась, Одри не станет затягивать сцену прощания, что сделало бы расставание еще более болезненным.

— Дорогие мои, нам пора, — сказала Одри, пытаясь скрыть свою боль. Но Леонору было не так-то легко провести: она услышала дрожь в голосе матери и залилась слезами.

— Я не хочу здесь без тебя оставаться, — всхлипывала она, прижимая к груди Потрепанного Кролика. Ее плечи вздрагивали. — Мамочка, не уезжай!

Одри обняла ее и крепко прижала к себе.

— Когда вы привыкнете, все будет хорошо. Прощаться всегда тяжело, — бормотала Одри, вытирая собственные слезы о пальто дочери. Но сейчас единственное, что она могла сделать — это обнять малышку. Обнять, но не посадить ее в машину и увезти домой.

— Не волнуйся, мамочка. Я присмотрю за ней, — сказала Алисия с нотками нетерпения в голосе. — С ней все будет хорошо, когда вы уедете.

Одри попыталась разжать ручки Леоноры, но та вцепилась в нее с удвоенной силой.

— Мне не нравится здесь, мамочка! Пожалуйста, забери меня домой! — В голосе девочки слышался страх. — Забери меня домой!

— Мы заберем вас на выходные через две недели.

Но разве могло это успокоить ребенка, который плакал теперь так безутешно, что даже не мог говорить?

— Ты должна оставить ее, — сказала Сисли, касаясь руки Одри.

Одри сумела разжать руки Леоноры и, все еще обнимая ее, поцеловала Алисию.

— Позаботься о сестричке, доченька, — попросила она. — Сейчас она нуждается в тебе больше, чем когда-либо.

— Я все сделаю, — ответила Алисия, пытаясь взять Леонору за руку. — Ну же, Лео, все не так уж плохо.

Одри шла к машине, не оборачиваясь. Если бы она это сделала, то увидела бы маленькое несчастное лицо Леоноры. Вместо этого она откинулась на спинку сиденья и разрыдалась.

— Как я могла причинить своей дочери столько страданий? Я — чудовище!

Глаза Сисли наполнились слезами. Она вспомнила свою первую ночь в Коулхерст-Хаус. Одиночество и пустота — ощущения, которые не забудутся никогда. И, хотя она научилась любить это место всем сердцем, воспоминания о первой ночи всегда отзывались в душе болью.

Алисия обняла сестру за плечи и повела в дом. Старшие девочки смотрели на них с любопытством и восхищением, а младшие закусывали нижнюю губу и старались не поддаваться печали. Они тоже скучали по своим родителям, и им тоже хотелось плакать. В коридорах и комнатах суетились дети, звучал смех, но Леонора еще никогда в жизни не чувствовала себя такой одинокой. Жизнь вдруг превратилась в страшный сон, только ведь она не спала… Ей вдруг захотелось свернуться в клубочек, как ежик, и колоть всякого, кто посмеет к ней приблизиться. Алисия пыталась поддержать сестру, но слова не могли вернуть Леоноре маму и не могли избавить ее от чувства собственной ненужности. Как лунатик, Леонора следовала за Алисией, сжимая ее руку, словно боялась, что и сестра исчезнет. Тогда бы она действительно осталась в полном одиночестве — ягненок на арене, полной львов.

В Милне стайка девочек ждала их возле кровати Леоноры. Когда близнецы вошли, девочки замолчали. Даже у Алисии екнуло сердце. Все девочки их возраста знали друг друга, поскольку уже год учились в одном классе. Леонора и Алисия внутренне сжались, предвидя враждебную встречу. Но, к их немалому удивлению, девочки бросились к ним с выражением сочувствия на лицах. Мисс Райд уже успела объяснить им, что Алисия и Леонора приехали из далекой страны и о них нужно позаботиться. Девочки смотрели на сестер широко открытыми глазами, словно они были редкостными зверушками из другого мира, а потом стали забрасывать их вопросами. Леонора дрожала и молчала, поэтому старшие девочки увели ее в уголок и принялись успокаивать. Алисия была этому только рада и с удовольствием улизнула в свою комнату.