Джудит Гулд - Вторая любовь

И услышала мягкий щелчок отодвигаемой задвижки.

«Вот оно», — подумала девушка. Она напряглась в ожидании острого, обвиняющего завывания сирены, пока поворачивала ручку и на дюйм приоткрывала дверь, и оказалась совершенно неподготовленной к… тишине?

Да, к тишине.

Никаких электронных завываний. Никаких оглушительных трелей. Только далекие крики чаек, звон башенных часов, мирные звуки спокойного окружения, где все занимаются своими обычными делами.

Медленно, неуверенно Эмбер вытерла лоб рукавом, оставила дверь открытой и бросилась вниз по ступенькам. Она кинула связку в тайник, поставила камень на место и с виноватым видом проскользнула обратно в дом.

Оказавшись внутри, девушка закрыла дверь на задвижку и, ослабев, прислонилась к ней. Мгновение она наслаждалась сладким, успокаивающим бальзамом облегчения, хотя ее сознание продолжало работать, оценивая параметры окружающего ее пространства.

Не считая собственного быстрого сердцебиения и шумного дыхания, мозг не зарегистрировал ничего больше. В доме было так тихо, как это бывает в зданиях, полностью лишенных человеческой активности.

Чем дальше, тем лучше.

У Эмбер чуть было не закружилась голова от облегчения. Она вошла, и она одна. Вошла, да, но выберется отсюда еще нескоро. Очень нескоро.

Взяв себя в руки, Эмбер огляделась и провела быстрый подсчет.

Она оказалась в маленькой прихожей с низким потолком и отлично отполированным деревянным полом. Перед ней — пролет лестницы с темными, непокрытыми ковром ступенями ведет на второй этаж. Справа от нее, через открытую арку находится, как ей показалось, гостиная, если основываться на том, что она видит угол кирпичного камина. А слева идентичная арка ведет, судя по всему, на кухню.

Эмбер решила, что предварительная разведка дала хорошие результаты.

Не откладывая больше дела в долгий ящик, она продолжила знакомство с домом.

Внизу расположились прихожая, гостиная, столовая, ванная и кухня. Не считая мебели и ящиков на кухне, комнаты стояли пустыми. Никакой обстановки, никаких ковров, чтобы приглушать звуки, никаких занавесок, чтобы смягчить акустику. Эмбер стало не по себе, она все время слышала эхо, когда плоские, твердые поверхности отражали движение ее мягких кроссовок по дереву и шум ее встревоженного дыхания.

Все окна были закрыты жалюзи, и тонкие полоски света пробивались только по краям.

Беглый осмотр холодильника представил ей на обозрение охлажденное шампанское, тоник и клаб-соду. В морозилке прятались покрытые инеем бутылки «Столичной».

Наверху, вокруг лестничной площадки, расположились три спальни и ванная, отделанная плиткой. Как и внизу, две маленькие спальни никто не обставил, а вот хозяйская спальня…

Многочисленные зеркала на дальней стене визуально вдвое увеличивали комнату и дублировали все, в ней стоящее, уменьшая входную дверь, в проеме которой, словно в рамке, застыла Эмбер и смотрела на свое уменьшенное отражение. Даже на таком двойном расстоянии она прекрасно видела выражение собственного лица — алчное желание, в глазах пылает зависть.

Девушка провела языком по нижней губе. Спальня выглядела просто великолепно, как на картинке в глянцевом журнале.

Мгновение Эмбер наслаждалась запахом свежего белья, любовалась кроватью, выглядевшей как бросивший якорь островок белоснежной роскоши. Изогнутые спинки из тростника в изголовье и в ногах, белоснежные простыни с отделкой из кружева, напоминающая облако перина, по-европейски квадратные подушки, обшитые кружевом. По обеим сторонам кровати — красивые латунные столики, лампы с шелковыми абажурами, резные хрустальные пепельницы, телефон, коробочка с бумажными носовыми платками и маленький будильник от Картье. А слева от Эмбер, как это отражалось в зеркалах, стоял деревянный стол, покрытый патиной времени. Он служил баром, и на нем выстроились хрустальные высокие стаканы на серебряном подносе, бутылка шотландского виски и бутылка водки.

Но от ковра у Эмбер просто перехватило дыхание. Он занимал почти всю комнату. Его цветочный узор рисовал буйный сад в самом расцвете, с распустившимися розами и разнообразными, точно выписанными цветами. Он был настолько искусно выткан, что казалось преступлением наступить на него.

Но ни искусство ковровщика, ни изысканная комната не могли отвлечь Эмбер от ее миссии или заставить забыть о том, что Глория Уинслоу уже идет, достает ключи из тайника за незакрепленным камнем, а может быть, уже и открывает входную дверь и собирается подняться вверх по ступенькам. И все для того, чтобы подобно трем медведям, нашедшим Златовласку, обнаружить непрошенную гостью в своем доме.

И что дальше?

«И тогда я окажусь в большом дерьме», — решила Эмбер и прошла через спальню, чтобы исследовать зеркальную стену.

Как оказалось, каждая пара зеркальных панелей скрывала стенной шкаф. С перекладин свисали пустые вешалки.

И так по всей спальне, исключая только стеклянные двери, выходящие во внутренний дворик, расположенные в ногах кровати и также закрытые занавесками.

Где спрятаться?

У Эмбер не такой уж большой выбор.

Если честно, то вообще никакого, кроме очевидного.

По опыту девушка знала, что Кристос никогда не вешает одежду. Но вопрос в том, делает ли это Глория Уинслоу?

Эмбер от души надеялась, что нет.

Она направилась к зеркальной стене и, выбрав самую близкую к кровати секцию, нырнула внутрь и закрыла двери.

Они с хлопком сомкнулись.

Девушку поглотила чернота.

Стараясь устроиться поудобнее, Эмбер уселась на полу скрестив ноги и стала ждать.

Долго ей ждать не придется.

Первым делом Глория налила себе королевскую дозу «Столичной» прямо из морозилки и выпила ее тремя большими глотками. Потом, взяв за горлышко охлажденную бутылку шампанского, она направилась наверх.

В спальне молодая женщина скинула туфли, освободилась от пальто — легкого, из розового кашемира от Шанель — и оставила его лежать там, где оно упало на пол. Туда же последовал розовый твидовый пиджак от костюма. Не раздумывая, она открыла шампанское, налила его в бокал и устроилась на кровати. Бутылка на полу, ее легко достать, а бокал еще ближе — на прикроватном столике.

Глория закурила и откинулась назад. Сердито выдохнула облачко дыма в потолок.

«Только бы Кристос поторопился, — подумала она и нахмурилась. — Гребаный хрен».

Глория не любила, когда ее заставляли ждать. На самом деле, у нее появились серьезные подозрения, что Кристос с ней играет. Он не пришел вчера и заставляет ее ждать сегодня. И все это попытки самца подкормить собственное эго.

Как будто этим можно доказать, что он хозяин!