Ольга Смайлер - Тростниковая птичка

А потом из фургончика грянула музыка.

Я сумела не засмеяться в голос, пока танцевала первая тройка. «Охотничий танец», как мне удалось аккуратно наводящими вопросами уточнить у Мии, был старше колонистов. Согласно фольклору, танец был привезен с Изначальной Земли, кстати, я поверила фольклору сразу, уж больно знакомым мне он показался. Считалось, что этим танцем воины показывают свою храбрость и силу, умение чувствовать своих напарников, а также грацию и мужскую красоту. Воин должен был уметь встать в пару или тройку к любому другому воину своего рода и ни разу не сбиться, не запутаться и не нарушить рисунок танца. Нынче воины были наряжены в традиционные танцевальные костюмы – белая рубашка с распахнутым воротом, в котором виднеется красный шейный платок, короткая кожаная курточка и самая убийственная деталь туалета – широкие, богато расшитые штаны, перетянутые в талии кушаком и обильно украшенные снизу рюшами. Высокие сапоги до колена со шнуровкой по всей длине были единственной деталью туалета, над которой не хотелось смеяться. Но вот круглые широкополые шляпы с круглой приплюснутой тульей, намертво притянутые к голове кожаным шнурком, и свернутые узлом волосы сразу под шляпой, украшенные шпильками с ярким стеклярусом, чуть не стали для меня роковыми. Я боялась, что с выдохом из меня выльется все накопившееся веселье, и это будет настоящей катастрофой, поэтому зажала рот руками, задержала дыхание и держалась, пока из глаз не потекли слезы. Парни переминались с ноги на ногу, изображая попеременно то пьяного медведя, то беременную утку, то кошку, копающую лоток. Время от времени кто-нибудь из них, отвлекаясь от па ногами, вспоминал о цели танца и начинал изображать на лице страсть, то есть бешено выпучивать глаза. Хуже всего мне приходилось в те моменты, когда воины с самым серьезным выражением лиц подносили левую руку к сердцу, адресуя этот жест невестам.

– Не расстраивайся, – ринулась утешать меня Мия, увидев, как я мотаю головой и вытираю набежавшие слезы, – это же новички, что они умеют? Вот сейчас начнут танцевать старшие, вот тогда увидишь класс!

Я присмотрелась к первой тройке и действительно разглядела там Джефа и парнишку, который ехал в нашем автобусе. Однако это не успокаивало – я боялась, что танец тройки старших я уже не переживу.

– Вооот, смотри, повзрослее вышли. Видишь, у них даже ведущий из тех, кто с ножом.

Я заинтересованно осмотрела вторую тройку танцующих – воины, конечно, были повнушительней предыдущих танцоров, но это все равно не спасало ситуацию. Я решила, что вряд ли кто-то сможет выглядеть не по-дурацки в этих своих расшитых панталонах с оборками, свисающими поверх сапог.

– Мия, миленькая, – взмолилась я, – давай прогуляемся, мне немного нехорошо. А вернемся к следующей тройке, ладно?

Мия только вздохнула, и мы прокрались к двери.

На улице было уже темно, тусклый свет лампы над входной дверью отвоевывал у сумерек не так много.

Мы с Мией устроились на крыльце, как немногим раньше, и я снова не услышала, как он подошел.

– Почему вы не смотрите танец, девушки? – Голос Сая был ровным и таким холодным, что, казалось, за шиворот насыпали ледышек.

– Соне стало нехорошо, – тут же пискнула в ответ Мия, – мы вышли подышать.

Пришлось держаться озвученной версии.

– Мне стало душно, – прошептала я, потупившись и прижав ладони к покрасневшим от сдавленного хохота щекам. – Мы скоро вернемся. Ничего серьезного!

– Командир Сайгон, а вы будете танцевать? – перешла в наступление Мия.

– Не в этот раз, Мия, сейчас мое дежурство, – вежливо откликнулся Сай, выразительно глядя на нас.

Пришлось вернуться в здание. Пока мы шли к столовой, я успела наклониться к уху Мии:

– У меня ощущение, что командир – единственный здравомыслящий воин среди наших сопровождающих.

– Почему? – одними губами спросила та.

– Потому что отказывается танцевать в этих ужасных расшитых штанах.

Мы пересидели некоторое время в женском туалете и появились в зале, только когда готовилась к танцам четвертая тройка. Все они были ближе по возрасту к Саю, чем к Джефу, у всей тройки за кушаки были заправлены ножи, и лица у них были спокойные – ни напряжения, ни сосредоточенности, словно они просто вышли постоять в центр танцевальной площадки.

– Мий, а ножи у них не выпадут? – забеспокоилась я.

– Не выпадут, – отмахнулась от меня та, жадно рассматривающая одного из танцоров. – Потерять нож – большой позор, так что они очень хитро его крепят, это ж целое искусство. Да не отвлекайся ты, давай смотреть, и так две тройки пропустили! Они танцуют-то редко, только вот когда Поезд везут или когда обряды Матери-Прародительницы проводятся. А ты чего спрашиваешь? У вас воины не танцуют?

– Танцуют, – тут же припомнился последний праздник совместно с Военной Академией, – просто по-другому.

Снова зазвучала музыка, и только теперь я поняла, почему Мия так рвалась посмотреть на танцоров. Тройка двигалась слаженно, как единый механизм, отбивая сложный ритм подбитыми металлом сапогами, и суровое выражение лиц уже не казалось смешным или нелепым, как и рука, прижатая к сердцу – все было всерьез и по-настоящему. Это был совсем другой танец, и он мало походил на то, что изображала первая тройка. Сейчас я видела отточенные движения, четкие перестроения, едва уловимые знаки, которыми обменивались воины в танце: хищная, завораживающая сила, притворяющаяся безопасной. Вот аккуратно положены на пол шляпы, вот воины по очереди выходят солировать, без ложной скромности показывая то, на что они способны, вот вплелись в танец ножи, блестящие в искусственном местном свете, отстукивая ритм по полу, сапогам, всему телу. И финальный аккорд, когда воины резко падают на одно колено перед смущенными невестами.

– Как тебе? – шепнула Мия.

– Нет слов! – созналась я, мысленно порадовавшись, что наблюдаю за танцами из засады и нет нужды смотреть в лицо танцорам.

Словно заслышав наши переговоры, один из тройки медленно повернулся в нашу сторону. Мы с Мией шарахнулись в разные стороны и забились каждая за свою гардину.

– Отвернулся, – зашептала Мия, подглядывающая в щелку, – надеюсь, не заметил?

– Хотелось бы, – согласилась я.

Но тут в центр зала неспешной походкой вразвалочку вышел Мист, а следом за ним еще один керимец постарше.

– Это Терренс, брат командира, – воодушевившись, сообщила мне Мия громким шепотом.

– И он храпит, – зашептала в ответ я, шокировав Мию до глубины души, так что пришлось объясняться. – Так командир сказал.

– Ну ты даешь! – восхитилась Мия. – Ты уже успела поговорить с командиром? И как? О чем говорили?

– Нет, это ты даешь, – фыркнула я в ответ, – вроде бы весь вечер в кровати провалялась, а все равно уже всех воинов по именам знаешь.