Эротические рассказы Рунета - Том 4

— Еще бы не тяжело. Сколько я в тебя молофьи слил.

— У меня будет ребенок?

— Пожалуй, что да, — он потер подбородок, затем погладил большим пальцем все еще надутый клитор дочери, торчавший над малыми лепестками. Девочка дернулась, застонала и задвигалась снова.

— Егоза... ну давай напоследок еще чуток поебу...

Он снова начал потрахивать ее слегка опавшим хуем, взбивая семя в утробе дочки и пощипывая пальцами алый маленький клитор. Кими сладенько запищала, поджала пальчики на ногах и через пару минут такого ленивого покачивания, снова коротко, но ощутимо спустила. Только тогда Ксан вытащил из нее свой инструмент, погладил дочку по лобку и помог ей встать.

— А когда я стану круглеть животом? — спросила она, забавно расставив ноги пошире и трогая себя между мокрыми губками.

— Ну, думаю годам к шестнадцати, — отозвался Ксан, обливая свои бедра из кувшина успевшей нагреться водой. — А пока будешь заниматься практиками.

— Но ты сказал, что я стану жрицей, когда ты в меня войдешь!... — запротестовала Кими, в мгновение ока надув обижено губы. — А жрицы никакими практиками не занимаются! Они в храме творят ритуалы, как мы с тобой! Значит, я должна в храме уже принимать последователей богини. И мне положено жреческое одеяние!

Ксан улыбнулся дочери, и растрепал ее волосы привычным жестом.

— Будешь, будешь справлять ритуалы. Но и от практик тебя жречество вовсе не освобождает. Или думаешь, твоя мама практиками не занималась, когда стала жрицей? Она, между прочим, младше тебя была. И до первых родов прилежно училась.

— Я не хочу до самых родов! Это еще сто лет!

— Не сто, а только три года. И не спорь с отцом, наказание ты мое!

Кими сердито засопела, но потом все-таки решила уточнить:

— Но в храме все равно уже можно? Со старшими жрицами? Да?

Он кивнул.

— И все кто будет в меня спускать, не смогут сделать мне ребенка? — не отставала въедливая Кими.

— Не смогут... — он подал ей кубок, и девочка с жадностью выпила кисловатую освежающую воду с капелькой лимона.

— А потом?

— А потом я сделаю тебе второго.

— Как маме?

— Верно, как маме.

— А если родиться мальчик?

— Ну, значит, пора мне будет растить наследника себе на смену. Но последние лет триста у меня одни девочки. И богиня довольна мною. Потому я не жду смены раньше, чем еще лет через триста. А теперь, детка, иди отдыхать и позови мне свою мать, нам надо обсудить твою практику.

Кими вздохнула, покосилась на полутвердый отцовский член, но понимая, что сегодня получила все что могла и имела право получить, только шмыгнула носом и вышла, прикрыв за собою дверь. Через минуту в святилище проскользнула молодая женщина в полупрозрачном жреческом одеянии. Ксан улыбнулся одной из своих старших дочерей, с одобрением оглядел ее округлившуюся в тягости фигуру и поманил к алтарю.

— Как поживает моя самая прекрасная из дочерей?... Хм...

Сладкие вопли пытуемой на ложе рабыни стали ответом жрецу. Он приостановился в дверях, созерцая жадную оргию. Затем вошел и двери за ним тут же притворились. Зал был пропитан запахами страсти и похоти. В крики жертвы вплеталось хлюпанье и шлепки от соприкосновений разгоряченных тел.

— Папа... ооох... папа я сейчас кончу!..

— Я подожду, радость моя, — Ксан выбрал одну из кушеток и присел там, внимательно изучая блюдо с фруктами у изголовья. Взял тугую налитую ягодку винограда и с удовольствием разжевал. Потом еще одну..

— Аааа госпожааааа! Ваш член! Он сейчас проткнет меня!

— Дааа... да возьми все, маленькая шлюха!..

Кровать дрожала и тряслась, хотя виной тому были вовсе не совокупляющиеся на ней юные женщины. Ксан специально велел сделать такое ложе для своей дочери, чтобы польстить ее силе и увеличить ее наслаждение в моменты страсти.

— О! Ооо! Ааааа!... — они кричали на два голоса, нежных девичьих, и надо сказать их вопли не оставили равнодушным даже Ксана. Но вот все стихло, и кровать перестало трястись. Прозрачный полог откинулся и одна из дочерей Ксана, прекрасная Оливия, поднялась с ложа.

Тело ее было гибким и стройным, кожа отливала волнующей смуглостью и сейчас блестела от пота. Маленькие мячики грудей ходили ходуном — девушка дышала часто и тяжело. Она подошла к отцу, взяла один из графинов, и начала пить. Вода серебряными струйками стекала с уголков ее губ, бежала по шее и через ложбинку грудей, вниз к животу. Взгляд Ксана спустился вслед за этими струйками и задержался на длинном смуглом члене, что медленно опадал, выполнив свою задачу. Да, его дочь была необычной. И напоминала ему о сложных годах его правления храмом.

— Сладкую я тебе подарил девочку? — он улыбнулся и потрепал Оливию по бедру.

— Угумм... — промычала она, не отрываясь от кувшина. Ей было всего лишь восемнадцать, и похоть в ней плескала через край. Вот и теперь, от небольшой ласки, от того как теплая отцовская ладонь стерла с ее бедра струйку воды, длинный тонкий член начал вновь наливаться, не успев до конца опасть. На головке Ксан заметил разводы крови. Дочери он всегда дарил только девственниц. Кого-то она оставляла, кого-то отдавала в храм, прислуживать при алтарях или на кухнях. Участь не самая худшая для вчерашних рабынь.

Ксан откинулся на кушетку, разглядывая плод своих чресел. Лицом она была подобна женщине, хотя тело ее и наливалось с каждым годом все большей силой и крепость, какая пристала лишь мужчинам. Грудь ее осталась по-девчачьи маленькой, а бедра вполне уверенно раздались вширь. Оливия допила воду и залезла к отцу на кушетку, устроившись у него в ногах. Она была естественна и грациозна как молодой гепард. Ксан улыбнулся ей и посмотрел в сторону ложа. Там в простынях слабо ворочалась юная рабыня, только что ставшая женщиной.

— Ты неаккуратна с ними, милая. Спустила ей внутрь?

Оливия пристыжено кивнула. Теперь, когда похоть отступила, она вспомнила про некоторые правила, которые полагалось соблюдать в страсти. Лишь ее отец мог зачинать детей с юными нимфами, и плод оставался в их чреве до тех пор, пока тело девочки не созревало достаточно. В этом было благословение богини, какое она дарила своему верховному жрецу. Ее же семя — вполне жизнеспособное, как она успела уже убедиться — прорастало сразу.

Ксан вздохнул и улыбнулся дочери. Он вовсе не собирался сдерживать ее страсть. Напротив, он вполне осознанно привозил ей юных дев, в которых женское начало не было очевидным — невысоких, хрупких, узкобедрых с маленькими грудками. Выяснить, что Оливии по душе именно такие женщины было, не так уж сложно. Ксан не хотел, чтобы его дочь начала претендовать на его место. И все ее силы он направлял в русло страсти.