Эротические рассказы Рунета - Том 4

— Пааа?... — неуверенно протянула девочка.

— Ниче-ниче... щас подрочу, малышка, станет удобнее.

Его пальцы и впрямь сползли пониже, к твердому камешку клитора. Кими вздрогнула, почувствовав, как жесткие подушечки отцовских пальцев прихватили чувствительный бугорок. Ксан пристально следил за выражением лица дочки. По началу, сжал слишком сильно, и она заморгала и напряглась. Он ослабил хватку, потер головку клитора, высвободив ее из-под капюшончика. Но и это оказалось слишком острой лаской. Пришлось прихватить отросточек с боков и чуть-чуть потереть между пальцами, а потом еще и покатать из стороны в сторону, прощупывая внутри «хрящик». И вот это оказалась правильной тактикой. Кими сразу задышала чаще, расслабившиеся было соски, тут же встали двумя пиками.

— Лучше?

— Да... оой... ой... да..

Он и сам видел, что лучше. Она даже бедрышки приподняла, задергала ими, забыв про вставленный в нее штык. Ксан засопел от удовольствия. Малышка сама об него трахалась. Ну разве не прелесть? Негнущийся хуй продолжал тыкаться залупой прямо в маточку, заставляя Кими вздрагивать и сопеть.

— Девочка хочет поебаться... — ласково прогудел Ксан, придержав бедра дочки. — Сейчас маленькая, сейчас поебемся.

Он осторожно отодвинулся, не сводя взгляда с ее приоткрытой пизденки. Член выходил медленно, неохотно. Пара капелек крови прочертила на нем размытые дорожки. Красиво. Девочка на алтаре слегка вздрогнула, отзываясь на соприкосновение с ранкой. Но за все ведь надо платить?

Пальцы отца аккуратно затеребили клитор, второй рукой он сжал наливающуюся сисечку. И медленно вставил член назад, до самого упора.

— Ух... — сказала Кими, вытаращив глазки. Те полсантиметра, что оставались снаружи, сейчас ушли внутрь, и теперь хуй еще крепче вжался в шейку матки, приплюснув ее и обострив для девочки все ощущения до болезненной остроты.

— Ух-ух... — с улыбкой подразнил отец девочку. — Совушка. Ебать тебя, совушка?

— Е-ебать... — неловко выговорила она. — Только аккуратненько...

— Аккуратненько, так аккуратненько, — согласился Ксан. И начал накачивать дочку. Сперва по кругу, рисуя залупой внутри жакрой дырочки невидимый, но ощутимый овал. Потом овал превратился в восьмерку. Кими пыхтела и хныкала от полноты ощущений. Эта полнота не была удовольствием в полной мере, но зато уж полнотой была изрядной. Тут тебе и распертость горячим стержнем, и теснота, и жар от движений хуя, и острое ощущение матки, в которую залупа тыкалась снова и снова. Но пальцы отца на клиторе и груди, да и само это действо заставляли пизденку опять начать выделять смазку. Сперва, чуть-чуть, но по мере стихания боли, смазки делалось больше. Наконец Ксан услышал характерное почавкивание и хлюпанье. Кими тоже услышала, приподнялась на локтях, с любопытством глядя как отцовский хуй неспешно снует между ее раздвинутых ляжек.

— Это я? — уточнила девочка, вытягивая шею. Ксан кивнул и ласково похлопал лобок дочки.

— Ты, моя умница. Течешь уже как следует, как надо. И узенькая... уффф, да, такая узенькая пизденка у тебя... — он поддал бедрами, вставив в дочку по самые яйца, да еще и сверху на клитор нажал. Она пискнула сладко, прогнулась навстречу.

— Ты будешь в меня спускать? — не смотря на то, что отец ебал ее уже в полстрежня, Кими продолжала трещать, перемежая вопросы пыхтением и постанываниями.

— А то как же... Уум-х... Накачаю тебе маточку молофьей, так чтобы наружу текло... уф... уф..

— Ооой... оооо... оох... пааап, ты там на всю уже долбишь?

— Нет только на половину. Зато до конца... тшш..

Но заставитЬ Кими молчать было невозможно. Что в пять лет, что в тринадцать.

— Аааа... ууух... уууух... и-и-и..

И Ксану эта говорилвость дочери нравилась. Ебал он уже с оттягом, всаживая хуй мощным качком до упора, задерживаясь на миг и медленно отступая. Затем ритм менялся на частые движения, когда член влетал в пизду на половину и тут же выходил. Тут уж писки Кими заглушалось частым сладким чавканьем растрахиваемой дырочки. Ксан наклонился над дочерью, уперся локтями в алтарь, расставил ноги пошире, и начал кобелиную еблю. Ягодицы его заплясали между ляжками девочки, к чавканью пизднки добавились звонкие шлепки.

— А-а-а-а... А-А-А-А-А... — заценила Кими новую технику. Ножки ее тонко подергивались в воздухе, попка приподнималась, а разгоряченная дырочка хлюпала как у старших жриц, справлявших этот ритуал по несколько раз на дню. Отцовский хуй влетал в ее тоннель часто и быстро. От трения стенки начали сладко гореть, дергаться. Но ее дырочка была слишком юной и неопытной, чтобы кончить, как полагается внутренним оргазмом. Да и непривычная к ебле матка отзывалась пока скорее болью, чем удовольствием. Но отец не собирался оставить дочку неудовлетворенной в такой важный день. Он сунул между ними руку, нашел вслепую клитор. Теперь уж Ксан не церемонился, тер прямо по надувшейся мокрой головке.

— И-и-и-и!!! Нее... не наа-дааа... я описаааа... ух-ух... юсь... пааа...

— Ниче... — пропыхтел Ксан, чувствуя как кипит в яйцах сперма и горит мокрый от ее соков штык. В залупе давно уже щекотало, но он сдерживал себя.

— Давай, давай кончай... ух крошка... кончи под папой... уф-уфф... Папин хуй уже горит, скоро буду спускать в тебя.

— А-а... скажи еще... — она извивалась под ним, чавкая дырочкой и трясь надувшимся клитором о его пальцы.

— Что — еще? Щас я тебя накачаю... ммм... уже... уже идет детка... Сейчас папа в тебя кончит, прямо в твою матку. Папа тебя оплодотворит... Хочешь, чтобы папа сделал тебе ребеночка?

— Дааа... ааа... аааааааа... — этот стон перешел в горловой вой, и Кими начала спускать, дергаясь всем телом. Ксан прижал ее бедра к алтарю и воткнул хуй поглубже. Стенки дочкиного влагалища обжимали так, что казалось, сейчас сломают член. Но это было именно то, чего Ксан и добивался.

— Ух детка, пошла... пошла малофья... Вот, спускаю прямо тебе в матку... Вот-вот!... Вот!... Еще!... Бери... бери все!

— Ах!... ах!... — Она явно ощущала каждый удар тугой горячей струи отцовской спермы, бьющей прямо в слегка приоткрытый зев матки. «Знатная выйдет жрица», — мелькнула и пропала гордая отцовская мысль. Сейчас Ксан был занят тем, что обливал дочкину матку молофьей, с усердием прилежного самца. Бедра его чуть подергивались, но он не двигался, чтобы не потерять контакт между стрелявшей семенем залупой и маткой Кими. Она послушно всасывала каждую порцию, набухая от горячего мужского сока. Последние капли семени, наконец, вытекли, и Ксан удовлетворенно выдохнул. Выпрямился, не вынимая из дочери еще твердого стержня.

Кими лежала раскрасневшаяся, расслабленная, впавшая в состояние полутранса. Ксан ласково потрепал ее по грудкам.

— Проснись, детка.

— Мммм... — лениво отозвалась девочка. — Я шевелиться не могу. И там внутри тяжело.