Эротические рассказы Рунета - Том 4

— Как у мамы?

— А у мамы что, уже молоко пошло?

— Угу... оооо... ох..

— Ты пробовала? — он выпрямился, но ее грудок не отпустил, катал оба соска между пальцами.

— Дааа... странное... не как обычное... оооо..

— Конечно не как обычное. «Обычное» у коз берут пьешь, а не у мам, — Ксан рассмеялся, и поднял девочку за талию. — Давай, поджимай ножки.

Кими послушно поджала, и мужчина вынул ее из чаши. Не ставя на пол, донес до алтаря и опустил на белую теплую плиту. Кими тут же размурлыкалась, разнежено потерлась о камень спинкой и ягодицами. И открыла глаза, чтобы поглядеть, как ее отец неторопливо развязывает пояс шаровар. Под тонкой тканью легко угадывался напряженный мужской штык. Ксан снял последний виток пояса, и шаровары упали на пол. Член тут же выпрямился, прижался к животу — длинный, ровный, с обнаженной залупой, налитой, мокро поблескивающей в свете свечей. Кими засопела, разглядывая отцовское орудие. И сжала бедра в невольном защитном движении. Ксан только улыбнулся ее этой наивной попытке сохранить то, что принадлежало ему по праву.

— Большооой, — протянула девочка опасливо, разглядывая хуй отца. — И толстый... он не влезет!

— Еще как влезет, — спокойно заверил ее Ксан, стряхивая с щиколоток штаны.

— Это богиня сказала, что сегодня можно? — спросила Кими. Ксан молча кивнул, и подошел к краю алтаря, с которого свешивались тонкие ножки его дочери. В их развилке два тугих валика плотно смыкались, и ровный разрезик дразнил мужчину парой прозрачных капелек, выступивших наружу. Как и у ее отца, у Кими не было растительности в этом месте, кожа была тонкой, гладкой и бронзовой. Ксан провел пальцами по нежным валикам, и Кими задрожала, перестав стискивать бедра так плотно.

— Ну, не бойся девочка... Чего ты перепугалась-то вдруг? — ласково укорил он ее, поглаживая горячую плоть. — Ты же так ждала этого...

— Угууу, ждала, но у тебя такой большой...

— Большой, — согласился отец. — Но у тебя глубокая дырочка, ты его весь возьмешь, я знаю.

Кими с сомнением поглядела на свою плотную, сжавшуюся щелочку. Затем на покачивающийся рядом отцовский болт. Он взял его в руку и ласково похлопал горячим набалдашником по ее губкам. Потерся там, глядя на то, как лицо дочки меняется, светлеет. Страх потихоньку уходил. Член был горячий, твердый, но при этом шелковисто-нежный. Вот он раздвинул залупой губки и потыкался в верхнюю часть розового разреза.

— У моей малышки такая горячая, шелковая дырочка, — выдохнул Ксан ласково. — Давно я таких красивых, сладких дырочек не видел.

Его залупа поддевала тугой, медленно надувающийся клювик клитора, заставляя Кими ерзать попой и закатывать глазки. Они поиграли так еще несколько минут, соприкасаясь только половыми органами. Смазка Ксана смешивалась с выступающей смазкой его дочери, упрощая скольжение. Его хуй уже пару раз нащупывал узкую дырочку девчачей пизденки, но лишь слегка окунался в нее вершиной. Кими уже во всю ширь раздвинула ножки, и жарко смотрела то в лицо отца, то на распахнутые створки своей дырочки, как по ним он елозит крупный мужской хуй.

— Тебе она правда нравиться? — спросила девочка.

— О да... Розовая как жемчужинка, и смотри, как пускает слезки... У меня хуй аж ломит, так ему в тебя хочется.

— И я стану жрицей? Ну когда ты его в меня вставишь? — уточнила Кими, чуть задыхаясь от волнения.

— Верно, станешь. Готова?

— Нууу...

— Дырочка твоя точно готова, — улыбнулся Ксан. И пошлепал по клитору членом. Раздался тихий чмокающий звук, а Кими сладко пискнула и заерзала снова.

— Ну, вот видишь. Так, теперь не елозь... ножки вот так и держи, шпагатиком... Ух ты моя маленькая, как ты хочешь, чтобы папа тебя поебал, прямо вся взмокла, как хочешь... сейчас, сейчас...

Он уверено надавил в неподатливое тугое колечко мышц у входа в ее влагалище, а затем вдруг протянул руку и пощекотал мягкий животик Кими. Она запищала, поджала животик и... туго сжавшееся колечко перестало быть таким тугим.

— Вот так... — Ксан задышал сквозь зубы, вдавив горячую залупу в тесную дырочку дочери. Вошел он не глубоко, и теперь рассматривал попеременно, то створки девчачей пизденки, обхватившие его штык, то распахнувшиеся во всю ширь глаза дочки.

— Оооо... — протянула девочка, судорожно тиская воткнутый в нее член колечком мышц. От этого тисканья у ее отца в глазах темнело, хотелось навалиться на тонкое тельце и выебать его до самых потрохов. Но он сдерживал себя, наслаждаясь этими удивительными ощущениями бархатных жарких тисков на своей залупе.

— Хорррошо... — выдохнул он. — Ты мой хуй прямо сосешь своей дырочкой...

Ксан склонился, лег на девочку сверху, и чуть сгорбив спину, начал снова облизывать ее грудки, сперва одну, потом другую. Кими разомлела, завздыхала под ним, и расслабилась. Тонкие ручки обняли его голову, неловко завозились в коротких волосах. Но ему это нравилось, нравилось лежать на ней, покусывать торчащие сосочки и чувствовать, как дочь неловко поглаживает его, подстраивается, даже бедрами слегка дергает, будто хочет насадиться поглубже на вставленный между ее ножек отцовский отросток.

Он поднажал осторожно, не пытаясь раскачиваться в ней. В такой хватке ни о каком раскачивании и речи не шло. Только вперед, вперед...

— Аааай-яяяяяя! — взвизгнула вдруг Кими и задергалась, пытаясь слезть с отцовского кола. Он удержал ее, прижал своим весом к камню.

— Тшш... ну чего ты?

— Бооольно...

— И не больно вовсе. Так слегка... Иголкой-то в палец куда больнее, а?

Она всхлипнула без слез, но согласно кивнула, не понимая, что уже все на самом деле случилось, и то, резкое болезненное напряжение уже не вернется. А Ксан это понимал, но давал ей немного успокоиться. Вскоре гримаска обиды с ее лица исчезла, и возникло нетерпение и любопытство. Ксан улыбнулся, вспоминая сколько раз видел на ее мордашке это выражение. И опять поднажал бедрами.

Отросток осторожно раздвигал тугие стеночки, терся о них и входил все глубже и глубже. И вот, наконец, он уперся концом в дрогнувшую матку. Девочка изогнулась, приоткрыв ротик. Из него вырвался короткий сдавленный звук. Ксан выпрямился.

— Вот так... — прогудел он. Его терпение казалось безграничным, он не шевелил бедрами и не насаживал дочь сильнее на свое орудие. Он просто наслаждался, любуясь тем, как тесно прижат его пах к беззащитно приподнятому лобку. Хуй был захоронен в тесную глубину, щекотал залупой матку, а снаружи осталась от силы полсантиметра ствола. И то лишь затем, чтобы мужчина мог полюбоваться на то, как его член распер узенькую щелочку.

— Ооох... — прошептала Кими, не смея шевельнуться. Она была насажена на отцовский хуй как на горячую дубинку. Стенки пизденки одновременно истекали влагой и с непривычки пытались вытолкнуть мужской отросток. Отец это тоже ощущал, похмыкивал, гладя неприлично вздувшийся лобок дочери кончиками пальцев.