Владимир Гриньков - Заглянувший в смерть
- Название:Заглянувший в смерть
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Эксмо
- Год:2001
- Город:М.
- ISBN:5-04-007335-6
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Владимир Гриньков - Заглянувший в смерть краткое содержание
«Труба? Да, похоже. Что-то вроде уходящего вдаль огромного туннеля, перед которым сам ты кажешься песчинкой. Там, далеко впереди – яркий свет, яркий и мягкий одновременно. И божественная музыка, которая манит, и достаточно только сделать первый шаг – и уже не вернешься, будешь идти и идти навстречу этой музыке и этому яркому свету, пока не придешь – куда? Никто не знает. Тот, кто, стоя у входа, смог собрать все свои силы и не сделать первого шага навстречу музыке, – вернулся к нам и знает не намного больше нашего. Но кто не нашел в себе сил остановиться и переступил через невидимый порог, те уже ничего нам не расскажут. Они оставили за спиной эту границу – границу между Жизнью и Смертью».
Заглянувший в смерть - читать онлайн бесплатно ознакомительный отрывок
Интервал:
Закладка:
– А после обеда можно? С утра вряд ли получится.
– Хорошо, тогда в два часа. Договорились? До встречи.
– Подождите, не кладите трубку, – торопливо сказал я. – А вы что – арестовали Соколовского?
– Мы сейчас с ним работаем, – ответил Николай Никитич после небольшой паузы. – А вы откуда об этом узнали?
– Знакомые рассказали. Значит, завтра в два? До свидания. – И я положил трубку. На душе было тоскливо.
– Светка, ляжешь сегодня в зале на диване, а я устроюсь на раскладушке рядом. В одной комнате вместе пока будем спать.
Она ничего не ответила, и я повернулся к ней, чтобы убедиться, что она слышала мои слова. Светка плакала, закрыв руками лицо.
Я толкнул дверь нашей конторы и застыл на пороге. У стола сидел Соколовский и лениво стряхивал с сигареты пепел. При моем появлении Толик сказал «здрасте» и метнул быстрый взгляд на Соколовского. Тот уже расправился с пеплом и воткнул сигарету себе в рот, по-прежнему не обращая на меня ни малейшего внимания.
– Толик, выйди, погуляй немного, – попросил я.
Толик вышел. Соколовский, не отрывая взгляда от дымящегося кончика своей сигареты, процедил сквозь зубы:
– Это ты решил таким способом от меня избавиться?
– Каким способом? – спросил я, чтобы хоть как-то потянуть время.
– Не взбрыкивай, ты прекрасно знаешь, о чем я говорю. Милицию ты на меня навел?
– Никого я на тебя не наводил. Они спросили, есть ли у меня конкуренты, которым я могу мешать, – я сказал, что есть. Они потребовали фамилию – я им ее назвал.
Он наконец оставил в покое свою сигарету и повернулся ко мне. Глаза у него были какие-то озорные, словно он собирался сейчас сказать что-то очень смешное.
– Милиция заинтересовалась тобой не потому, что сейчас мы мешаем друг другу, – сказал я.
– Какова бы ни была причина, могу сказать тебе одно: ты сделал очень большую глупость, и тебе еще придется о ней пожалеть. – С этими словами он встал и пошел к двери.
– Что ты имеешь в виду? – спросил я.
– То, что ты – труп. – Он остановился в дверях и после небольшой паузы добавил: – Это, конечно, выражаясь фигурально.
Я нагнал его уже в конце лестницы, схватил за плечо, развернул и прошипел прямо в лицо:
– Если только выяснится, что все происшедшее твоих рук дело, я убью тебя.
– А что именно стряслось в датском королевстве? – поинтересовался он, прищурясь.
– Я говорю об убийстве моей родственницы, – ответил я и, видя, как быстро белеет его лицо, добавил: – О зверском убийстве.
– Это не я, – сказал он, пятясь вниз по лестнице и оступаясь. – Не я.
И я понял, что он говорит правду.
Я вернулся в комнату. На столе лежала неразобранная почта, целый ворох писем. Я смотрел на них и с удивлением осознавал, что все эти конверты не представляют для меня никакой ценности. Я понимал, что за каждым из этих писем – кусочек моей работы, стеклышко в мозаику, которую я беспрерывно складываю вот уже три года. И сейчас, когда я уже начинаю видеть результаты своего труда, оказывается, что все сделанное мной за это время – ничто, я напрасно гробил силы и время. Я суетился, что-то придумывал, рвал жилы и, – зачем? Зачем мы так живем и зачем мы живем вообще? Я не о смысле жизни, нет, я – об ее итогах. Должно же быть там, за порогом, отделяющим мертвых от живых, что-то такое – светлое, хорошее, что служит людям наградой за мучения в этой бестолковой жизни. Вы хотите называть это раем? Пусть будет так. Но оно есть, я чувствую. Человек должен быть награжден за то, что жил. И тот, кто волею случая заглянул туда, тот уже не хочет возвращаться. И напрасно мы мучаем дядю Лешу, он увидел то, чего не видели мы, и ему решать, как быть дальше. Возможно, Светка права: там действительно ничего нет, только тлен и вечная память, а предсмертное видение красоты – лишь на те пять минут, пока погибает мозг, после чего – конец. Но вот эти пять минут красоты и музыки, которые приходят только в самом конце, – может, это и есть главная награда человеку за прожитую жизнь? Пять минут, прекраснее которых не бывает.
Я бесцельно перебирал конверты с письмами, когда в комнату вошел Вострецов.
– Эдик, дорогой, здравствуй! Как твои дела?
Я промолчал.
– Представляешь, удалось решить все вопросы. Их директор – золотой человек, с ним приятно работать. Мы договорились с ним по всем позициям. Кстати, как поживают наши поляки?
– Нормально поживают, – наконец сказал я. – Делов с ними не будет.
Лицо Вострецова побагровело, он крякнул досадливо и высказал предположение:
– Соколовский нам ножку подставил?
– Не в Соколовском дело.
– А в ком?
– А ни в ком! Пошли они все знаешь куда?
– Ну ты подожди, Эдик, подожди. Что-то мне твое настроение не нравится. Наверное, в мое отсутствие произошли события, о которых я не знаю?
Я молчал.
– Эдик! – Вострецов заглянул мне в глаза. – Почему ты молчишь?
– Потому что – все.
– Что – все? – не понял Вострецов.
– Конец.
Я забежал в булочную, чтобы купить домой хлеба, а когда возвращался к машине, кто-то легонько тронул меня за рукав. Я обернулся и увидел Тадеуша. Чуть в стороне я увидел сидящего в «Фиате» Казимира.
– Мы уезжаем, – сказал Тадеуш. – Возвращаемся в Польшу.
– Передавайте привет братскому польскому народу, – буркнул я в ответ.
– Я сегодня видел Соколовского, – продолжал Тадеуш, не обращая внимания на мои слова. – Мы говорили с ним, и я решил, что не буду вести здесь дела.
– Чем же вам Соколовский не угодил? Ну я – понятно, а он?
– Все очень сложно здесь, Эдик, – он называл меня по имени. – Мы тоже славяне, но мы не понимаем вас, вы для нас чужие. Мы пытаемся к вам приноровиться, но у вас какие-то особые правила игры. Свои правила, свои отношения, свои счеты. Как будто мы вошли в большую темную комнату, а там ворочается что-то, а что – не разобрать. И мы, потыкавшись туда-сюда, возвращаемся к себе, бросив эту комнату и то темное и непонятное, что в ней находится.
– А темное и непонятное – это мы? – уточнил я.
– Ты не обижайся, Эдик, но это вы: и ты, и Соколовский, и все здесь вокруг.
Чтобы он не разочаровался во мне, я скорчил гримасу и зарычал. Так, по моему разумению, должен выглядеть русский медведь. Тадеуш молча развернулся и быстро пошел к машине.
Тетя Глаша сидела на скамеечке и при моем появлении всплеснула руками:
– Эдичка, миленький, тебя не узнать. Вот беда-то приключилась – не расхлебаешь теперь.
Она придержала меня за руку:
– Ты бы не оставлял сестру одну в квартире. Не ровен час – беда приключится. Сегодня с утра парень какой-то под вашими окнами шастал, все выглядывал чего-то. Я за занавеску спряталась и гляжу, а он, значит, шасть к вашим окнам и возится там…
– Давно? – Я почувствовал, что сердце мое оборвалось и стремительно падает.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: