Герман Матвеев - Тайная схватка

– Сейчас я задумал насчет тебя, – сказал Брюнет, обращаясь к Мише. – Если я выиграю, то, значит, так, а если проиграю, то наоборот.

– А что значит «так»? – спросил Перец, кусая ногти.

– Не твое дело.

Брюнет открыл карты. Пашка показал свои. Миша облегченно вздохнул.

– Что-то мне не везет, – сказал атаман, передавая карты Мише, но тот передвинул колоду дальше.

– Я так крупно не играю, – сказал он.

Пашка поставил выигранные у атамана сто рублей и раздал карты. Когда он закончил первый круг, в игре оказалось восемьсот рублей.

– Вот везет! – сказал с завистью Перец.

Пашка перетасовал карты, раздал и уже ничего не соображал от волнения. Ему продолжало везти. Во втором круге только Чинарик выиграла пятьдесят рублей. И когда Пашка закончил весь круг, на столе было больше двух тысяч рублей. Он, не считая, совал их в карман. Теперь на него было противно и страшно смотреть. Казалось, что еще немного – и он сойдет с ума.

Игра началась еще крупнее и азартнее. Посторонние разговоры прекратились. Мише стало душно в этой гнилой атмосфере. Хотелось на воздух, на широкий простор Невы. Но он усилием воли подавил в себе желание уйти и снова начал наблюдать, прислушиваясь к замечаниям воров. Он понял, что для Пашки деньги потеряли всякую ценность. С легким сердцем вытаскивал тот из кармана крупные бумажки, считая их на штуки. И, словно в отместку за это, счастье ему изменило. Когда снова дошла до него очередь раздавать карты, в кармане нашлось только полтораста рублей. Пашка бросил их на стол и добавил к ним еще двести, отложенные зачем-то в боковой карман. И на этот раз он опять проиграл. Больше денег не было. Пашка нагнулся к Кренделю и шепнул:

– Шура, одолжи.

– Уже продулся? – удивился тот и отсчитал ему пятьсот рублей.

Эти деньги Пашка проиграл за десять минут и снова попросил Кренделя, но тот отказал.

– Ты опять зарываешься, – тихо сказал он.

– Пашка, у тебя денег нет? – спросил атаман, видя, что тот шепчется с соседом. – Возьми у меня.

Пока атаман отсчитывал деньги, Миша решил, что нужно уходить. Еще немного – и воры, что называется, «разденут» этого простака. Невыносимо было сидеть в этой накуренной комнате, среди подвыпившей компании воров. Противно смотреть на искаженные азартом лица. Мишу начало мутить от отвращения.

Было уже около десяти часов, и он сделал вид, что спохватился.

– Пора, – сказал он, поднимаясь. – Надо уходить.

– Куда уходить? Сиди.

– Здесь ночевать я не собираюсь.

– Оставайся. Место найдем.

– Нет.

– Сыграл бы, а если у тебя денег нет, я дам, – предложил Брюнет.

– Нет. Я пойду.

Больше уговаривать не стали, и Миша, наспех попрощавшись, вышел в прихожую.

– Мишка, а где тебя искать? – спросил Крендель, выходя за ним, чтобы закрыть дверь.

– Давай сговоримся.

– На рынке я каждый день бываю.

– Ну, там и встретимся.

– А в случае чего, приходи вечером сюда. Мы каждый день собираемся.

В темноте, держась за холодные перила, спустился Миша с лестницы. Выйдя во двор, ступил в лужу и промочил ноги. «Растяпа! Шел сюда, видел эту лужу и вдруг забыл, – подумал он. – Разнервничался… Разведчик называется!»

Выйдя на улицу, Миша глубоко и облегченно вздохнул…

Миша сделал несколько шагов и остановился. Где-то перед собой он услышал приглушенные рыдания.

Глаза еще не привыкли к темноте, и мальчик сразу не мог разобраться, откуда исходит этот плач. Присмотревшись, он наконец заметил у водосточной трубы фигурку какого-то подростка. Закрыв лицо руками, прислонившись к стене, подросток горько всхлипывал.

Миша растерялся. Сам он почти никогда не плакал и по-разному относился к слезам. Когда приходилось встречаться с плачем капризной девочки, у него являлось желание хорошенько поколотить ее. Когда кто-нибудь плакал от физической боли – от ушиба, пореза, – Миша сочувствовал. Были слезы, которые вызывали жалость и желание утешить, помочь. Два раза в своей жизни мальчик видел слезы, которые, как клещи, сжимали сердце. Так плакала дважды мать… И теперь Миша не знал, как поступить.

Рыдания подростка то затихали, то вновь нарастали.

– О чем ты плачешь? – спросил Миша, подходя ближе.

Рыдания прекратились.

– Что у тебя случилось? – снова спросил Миша, трогая фигурку за плечо.

Та резко повернулась к нему и гневно отстранила его руку. Это была худенькая девочка.

– Не тронь! – крикнула она и снова отвернулась.

Не зная, что делать, Миша растерянно оглянулся. На улице темно и пусто. Не слышно ни одного прохожего. «Вот дурацкое положение, – подумал он, – уйти, что ли? Какое мне дело до нее?»

Он сделал шаг в сторону, но остановился.

После общения с мерзкой и преступной воровской шайкой настоящее человеческое чувство особенно тронуло душу мальчика. Пускай этим чувством было горе. Тем более он не мог оставить девочку, не узнав, в чем дело. Мише остро захотелось помочь этой строгой худенькой девочке.

– Вы скажите… Я помогу вам, – сказал он, переходя на «вы».

Девочка уже не плакала, и только порывистое короткое дыхание выдавало ее состояние. Миша ждал.

– Помочь мне нельзя: у меня карточки украли.

От этих слов у мальчика дух захватило и невольно сжались кулаки.

– Ух, паразиты! – процедил он сквозь зубы.

У девочки снова дрогнули плечи.

– А чего плакать? Слезами не помочь. Как это вы неосторожно? – сказал он ей.

– Сама не знаю. Я недавно спохватилась. Наверно, когда ходила за хлебом.

– Ничего. Как-нибудь проживете. Теперь не зима.

– Да, конечно… Поголодаю… не умру…

– Сейчас овощи есть. Не так уж страшно, – продолжал утешать Миша.

Девочка достала платок, вытерла лицо и медленно зашагала прочь. Миша пошел рядом.

– Это когда один, трудно. А если с родными, так ничего. Поделятся.

Она посмотрела ему в лицо, но в темноте разглядела только его строгие глаза.

– Да, когда с родными, тогда хорошо, – сказала она и отвернулась, чтобы скрыть снова выступившие слезы.

Некоторое время шли молча, чувствуя какую-то неловкость.

– Вы учитесь? – спросила наконец девочка.

– И да и нет. Я работаю, а на работе учусь.

– В ремесленном?

– Нет. Я на судне работаю.

– Вы моряк?

– По названию я моряк, – улыбнувшись, сказал Миша. – А только в море ни разу не ходил.

– Почему?

– Мы на Неве стоим. Вот когда война кончится, тогда поплывем. А вы учитесь?

– Нет. Я работаю.

– Где?

– В мастерской. Мы ватники для фронта шьем.

– Это важное дело, – серьезно сказал Миша. – Все равно как и снаряды.

– Да, конечно. После войны тоже учиться поступлю в ветеринарный институт.

– Почему в ветеринарный?

– Потому что я очень люблю животных. Буду их лечить.