Александр Андреев - Главное - воля!

А в киосках, помимо газет и журналов — книги.

Много книг.

Последний элемент комплекса ИнформБюро появился точно по расписанию — 28 декабря 1895 года в подвале "Гран-Кафе" на бульваре Капуцинов в Париже братья Луи и Огюст Люмьеры провели первый киносеанс. Атташе русского посольства в Париже заплатил один франк, с удовольствием посмотрел "Прибытие поезда" и "Выход рабочих", а затем сделал братьям предложение, от которого те не смогли отказаться. И не в том дело, что атташе был такой грозный — хотя он действительно раньше служил в гвардейской кавалерии — а в том, что "царские бумаги" на пятьдесят тысяч франков с годовым доходом в 5 % на дороге не валяются!

Так в Царском Селе появилась контора с неброской вывеской "Синематрест", которой принадлежали все права на все аспекты кинематографической деятельности на территории Российской Империи, от производства оборудования до кинопроката. Логичным следствием этого было появление в списке промышленных предприятий, подконтрольных Личной ЕИВ Канцелярии, РОМО — Российского Оптико-Механического Объединения. Основанный в Петербурге завод строился для производства не только и не столько микроскопов и объективов для фото и кинокамер — сами камеры и проекционное оборудование производилось заводом "Динамо". Основную часть продукции РОМО должны были составить бинокли, дальномеры и оптические прицелы.

Елка очень старалась никогда и нигде не делать ничего, что имело бы только одну цель. Во-первых — из уважения к принципам. А во-вторых — из-за экономической невыгодности.

На этапе создания газетных трестов информационная реформа сливалась с реформой земского и городского самоуправления, а также с реформой образования. Которые своим истоком имели военную реформу. По правде сказать, все три реформы — информационная, земская и образовательная — и начаты-то были только и исключительно потому, что новой Империи требовалась новая армия. Офицерский корпус которой должен комплектоваться не по господствующему ныне остаточному принципу, когда основной контингент поступающих в военные училища составляют недоучившиеся гимназисты, не справившиеся со склонением древнегреческих или латинских глаголов и потерявшие из-за этого надежду на поступление в университет!

Дело в том, что лучшие, наиболее перспективные молодые люди, то, что называется "цвет нации", в России служить были не обязаны. Они попадали в армию, только если того ЖЕЛАЛИ.

Конечно, в первую очередь это относилось к дворянству. Но были и другие…

Почетное гражданство, введенное в 1834 году с упразднением звания "именитых граждан", имелось потомственное, то, которое можно передать потомству, и личное. Обе категории освобождались от рекрутской повинности и подушной подати, и получали право участвовать в городском самоуправлении.

Потомственными почетными гражданами автоматически становились дети православного духовенства по окончании духовной академии или семинарии и потомки личных дворян при рождении. По ходатайству это звание могло присваиваться купцам 1-й и 2-й гильдий, ученым и художникам, имеющим ученую степень.

Личное почетное гражданство давалось при рождении детям духовенства. По ходатайству присваивалось лицам, окончившим университет или некоторые высшие учебные заведения, а также чиновникам, не имеющим права на личное дворянство.

Также почетное гражданство присваивалось протестантскому и мусульманскому духовенству, артистам Императорских театров и за общественно-полезную деятельность (за десять лет — личное, за двадцать — потомственное).

Одним словом — практически вся русская интеллигенция, принадлежа либо к дворянству, либо к почетным гражданам, была надежно защищена от "солдатчины". А после того, как правительство несколько раз предписывало отдавать "неблагонадежных" студентов в солдаты, престиж воинской службы среди "образованщины" был подорван настолько сильно, насколько это было возможно вообще. Ну, по крайней мере — до "кровавого воскресенья" 9 января и всех прелестей, связанных с карательными операциями армейских частей в ходе Революции 1905–1907 годов. Тогдашний пик отвращения "общества" к армии собственной страны был чрезвычаен по любым меркам.

И не сказать, чтобы это отвращение было совсем ужнезаслуженным…

Однако был у Её Величества способ заманить интеллигента в армию — хотя, приобретя опыт общения со здешними "общественниками", она в этом способе сильно засомневалась, гораздо более склоняясь к мерам простым и грубым.

В 1864 году в Империи была проведена земская реформа. В ходе её в части губерний европейской России были созданы губернские и уездные земские собрания и земские управы — распорядительные и исполнительные органы земства. В основу избирательной системы были положены выборное и сословное начала, дополненные имущественным цензом. Избиратели делились на три курии: уездных землевладельцев, городских избирателей и выборных от сельских обществ.

Правом участия в выборах по 1-й курии пользовались владельцы не менее чем 200 десятин земли, владельцы промышленных, торговых предприятий или другой недвижимости на сумму не ниже пятнадцати тысяч или приносящего в год не менее шести тысяч доходу.

Избирателями городской курии были лица, имевшие купеческие свидетельства, владельцы предприятий или торговых заведений с годовым оборотом не ниже шести тысяч, а также владельцы недвижимой собственности на сумму от пяти сотен до трех тысяч рублей — в зависимости от значения города.

Выборы по крестьянской курии были многостепенными: сельские общества выбирали представителей на волостные сходы, те — выборщиков, а последние — гласных в уездное земское собрание. Губернские гласные избирались на уездных земских собраниях.

Система выборов обеспечивала значительное преобладание в земствах помещиков и практически полное отстранение от них мелкой буржуазии и интеллигенции. Председателями губернских и уездных съездов были предводители дворянства.

Надо честно сказать, что роль земства в Империи была относительно… скромной. Земства имелись только в тридцати четырех из восьмидесяти губерний Империи. Ни одна из двух десятков областей также земства не имела. Принудительной власти земские собрания и управы не имели, деятельность их полностью контролировалась губернатором и министром внутренних дел, имевшими право приостанавливать исполнение любого постановления земского собрания. Опасаясь, что земские учреждения — а точнее, либералы, засевшие в них, как изюм в булке, с тою только разницей, что выковырять их оттуда было нельзя — буде предоставить им власть, обратят её на подрыв устоев или, чего доброго, устройство революции, правительство передало земству только хозяйственные дела, касающиеся "польз и нужд" данной губернии или уезда. Управы занимались содержанием путей сообщения, строительством и содержанием школ и больниц — для чего земства облагали население местными сборами — и "попечением" о развитии местной торговли и промышленности. И так далее, и тому подобное.