Александр Андреев - Главное - воля!

Всего — тридцать шесть тысяч студентов, из них в Московском девять тысяч и в Санкт-Петербургском — семь. А всего высших учебных заведений насчитывалось около шестидесяти штук, студентов в них числилось под девяносто тысяч.

Эта цифра была ничтожна. Она не обеспечивала потребностей страны в кадрах специалистов — однако беспрерывно плодила лишних людей, досконально разбиравшихся в делах Европы и совершенно не понимавших страны, в которой они живут. Но при этом горевших жаждой власти и желанием осчастливить весь народ разом. "И пусть никто не уйдет обиженным!"

Когда двадцать один год спустя эти фанатики дорвутся, наконец-то, до власти, благодарное отечество наградит их — за все старания — пулей в лоб или штыком в брюхо. Потому что надо ЗНАТЬ, в какой стране революцию делаешь!

И знать — что такое революция! Любая революция!

Это сейчас во Франции жизнь такая… европейская. А сто лет назад "революционная бритва" по шейкам аристократическим гуляла со свистом. Уж никак не хуже, чем шашка по золотопогонникам под Новороссийском [37] Сравнительно малоизвестный эпизод Гражданской войны — эвакуация остатков армии Деникина из Новороссийска в Крым. Командующий полностью утратил управление армией, в результате поражение превратилось в катастрофу, эпическую по своим масштабам. или Каховкой!

А они только блеяли баранами — "Россия, ты сошла с ума!" — и страшно удивлялись происходящему. Ведь они же как лучше хотели! Чтобы демократия… Чтобы капитализм… Чтобы — как в Европе…

А их за это — в расстрельные подвалы ЧК.

Между прочим, расстреливали немного. Сравнительно, конечно.

Конечно, смерть даже и одного человека — трагедия.

А смерть семи миллионов— это вам как?

В России цари правили всегда. Сколько народ помнил, всегда была Столица, в которой на золотом троне сидел надежа-государь. Царь-батюшка. Обратили внимание на прилагательные? "Надежа". "Батюшка". Последняя надежда и отец родной — в одном флаконе. И за эти века государство и государь в России слились настолько, что стали понятием неразделимым.

Людовик с порядковым номером XIV сказал как-то, что государство — это он. Лично. Тогда его мало кто понял. И только спустя девяносто лет, когда началась Вандея, кое до кого, хотя и со скрипом, но дошло. Государьесть персонифицированный образ государства. И если государя убрать, а государство оставить…

То народ попросту откажется это государство признавать.

Фроська доползла до своей комнаты на последнем дыхании и стиснутых зубах, чуть ли не цепляясь за стены. Она точно знала — стоит ей хотя бы присесть… И не разбудят и пушками.

В койку она рухнула, не раздеваясь и даже не сняв сапоги.

Учеба ее убивала!

Начиналось все относительно безобидно. Но уже вскоре восемь часов из каждых двадцати четырех были посвящены физической подготовке — приседания, отжимания, растяжка, шведская стенка, штанга… Группы передвигаются по территории училища только бегом! Чудной азиат, учивший их своей странной азиатской гимнастике, больше похожей на систему, призванную не улучшить, а ухудшить здоровье ближнего. Быстро и радикально. И стрельба, стрельба, стрельба… Сначала их учили стрелять из "монтекристо" [38] "Монтекристо" назывались ружья и пистолеты (однозарядные переломного типа) под патрон Flobert (4, 6 и 9 мм), который являлся по сути пулей с запрессованным в дно капсюлем. , затем Императрица специально заказала в Бельгии партию револьверов "Наган", и почти одновременно на заводе доделали первую партию "Химер" [39] Серия "Химера" выпускалась под патроны 5,6 мм бокового огня ("Химера-Спорт") и 6,35 и 7,62х18 ("Химера-Фаворит"). Патрон 7,62х18 (в Европе известен как 7,65-мм короткий) получен путем укорачивания гильзы 7,62-мм Цилиндра (7,62х33) представлявшегося как "наш ответ Борхарду" (преимущество — при прочих равных цилиндрическая гильза позволяет использовать более простые в изготовлении прямые коробчатые магазины вместо секторных; недостаток — невозможно использовать в револьверах "Наган-Ижмаш") и замены пули на тупоконечную. под настоящий патрон, с гильзой и порохом. И вот тогда-то они и начали по-настоящему интенсивные тренировки. По десять серий из револьвера и пистолета — сто семьдесят выстрелов в день! Потом вновь появилось ружье — но не "монтекристо", а полноценная драгунская винтовка. Одновременно началась и придворная служба, и занятия в классе. И учеба языкам — методом "погружения". Расписание стало плотным, как ряды шпрот в банке, пти-фрейлины буквально не видели белого света. Со смены во дворце в тир, из тира в танцкласс, сразу после танцев извольте ответить задание по истории отечества (на том языке, который будет угодно выбрать преподавателю — господи Иисусе, убереги от английского и пошли французский!), потом гимнастика, где сенсей требует изгибания самым немыслимым образом, а не изогнешься — так бамбуковой связкой-синаем влупит, что только ой-ой-ой. От Мориты-сенсея к m-lle, что теорию французского языка преподает, не успеешь там занятие завершить — как уже — бегом-бегом! — в тренажерный зал, на изобретенных Её Безумным Величеством пыточных снарядах мучатся. Потом на пруды — ЗИМОЙ!!! — для закаливания в проруби, затем на занятия по стенографии…

И вот так — весь день, с подъема в семь утра до отбоя в одиннадцать вечера. С четырьмя перерывами: завтрак пятнадцать минут, обед полчаса, полдник пятнадцать минут и ужин — полчаса. Правда, кормят хорошо…

Многие не выдержали.

Это на самом деле просто — подойти к дежурной гоф-даме и заявить: "Мне все это надоело!". Тут же отправят домой. Мгновенно.

И останешься ты на всю жизнь провинциальной барышней. Получишь диплом "домашней учительницы", выйдешь замуж за коллежского секретаря… Ила даже целого асессора!..

Бр-ррр… Да лучше сразу пулю в лоб, чем в это болото возвращаться!

Соседки по комнате появились вскоре. И таких ошеломленных лиц Ефросинья, прозванная почему-то Фло, у них не видела никогда.

Содержанием первого этапа военной реформы была стандартизация штатов и развертывание максимально возможного количества полевых войск — тех, которые создаются в мирное время полностью или почти полностью, а по мобилизации только дополняются до штата. А также создание ряда специализированных войсковых соединений, ориентированных на ведение боя в особых условиях.

К концу 1894 года Россия имела сорок восемь пехотных дивизий: сорок одну армейской пехоты, четыре гренадерских и три гвардейских. Устроенных совершенно стандартным образом: 4 пехотных полка по 4 батальона. Также имелось некоторое количество стрелковых бригад. Некоторые из которых, как пять армейских или Финляндская, состояли из четырех стрелковых полков в два батальона, то есть всего восемь, а некоторые — как 1-я и 2-я Кавказские, 1-я и 2-я Сибирские и семь Туркестанских, включали только четыре батальона. 8-я Туркестанская была исключением из обоих правил — в её состав входили пять стрелковых батальонов. Восемь Финских стрелковых батальонов были отдельными.