Александр Андреев - Главное - воля!

Побывав на Всероссийской выставке промышленно-художественных изобретений, прошедшей в июле 1896 года в Нижнем Новгороде, императрица, к удивлению своему, обнаружила, что в России автомобильное производство существовало и до того, как Русско-Балтийский Вагонный Завод начал клепать свои "Руссо-Балты". Фирмы "Экипажная фабрика П.А. Фрезе" и "СПб-ский завод газовых и керосиновых двигателей Е.А. Яковлева" представили на выставке свое совместное произведение — двухместную "самобеглую коляску" с бензиновым двигателем.

Фотография Александры Федоровны, "лично управляющей экипажем "Фрезе" (бывш. Неллис) с мотором изготовления машинно-строительного завода Е.А. Яковлева", тут же обошла все газеты, а уж когда придворные подхалимы узнали, что царица приобрела выставочный экземпляр и заказала ещё один такой же… Портфель заказов фирмы "Фрезе-Яковлев", удостоившейся почетнейшего звания "Поставщик Императорского двора", оказался забит сразу же и очень надолго — очередь растянулась почти на два года. Но главным оставались, конечно же, казенные и придворные заказы…

Кроме "Фрезе-Яковлев" в России обнаружились и другие автостроители, не представившие свои творения в Нижнем Новгороде только потому, что там требовались лишь произведения отечественной промышленности — а поскольку двигателей внутреннего сгорания в России производились буквально считанные единицы в год…

И лейтнеровский велосипедный завод "Россия" в Риге, и московский "Дукс" Меллера, и питерская велосипедная мастерская Лидтке, и все прочие в лучшем случае ставили на свою ходовую часть иностранный двигатель. В худшем же из-за границы ввозилось все — начиная от катушек зажигания и кончая ободьями колес. Заводы компаний "Яковлевские Моторы" и "Рудольф Дизель", строительство которых началось в Санкт-Петербурге уже осенью и зимой того же года, должны были изменить это положение — но, к сожалению, не сразу. Далеко не сразу.

Тем не менее, к следующей Всероссийской выставке в Нижнем свои автомобили, собранные только из русских деталей, представили целых восемь заводов помимо уже известного "Фрезе-Яковлев": "Россия", "Дукс", "Лидтке и К о ", "Аксай" (Ростов-на-Дону), "Н.Э. Бромлей" (Москва), "Д. Скавронский" (СПб), "Интернациональ" (Варшава) и "Лесснер" (СПб).

Причем последний, заключивший контракт с известнейшим инженером Б.Г. Луцким, до того шесть лет проработавшим на германском заводе МАН в должности главного инженера, почти сразу же представил МВД проект бронированного автобуса на базе пятитонного грузовика. Автобус имел усиленную "таранную" конструкцию, с большим решетчатым отбойником для сноса баррикад впереди, откидными сетчатыми секциями по бортам ( они откидывались вперед в горизонтальной плоскости, прикрывая идущих по бокам броневика полицейских от "оружия пролетариата" и бутылок с зажигательной смесью ), с отсеком для перевозки арестованных или ценных грузов и пулеметной турелью наверху. Это было именно то, что императрица давно искала, и уже почти отчаялась найти. Заказ на пять бронеавтомобилей "Черный Ворон" был выдан немедленно — одновременно с заданием на разработку "самобеглой пулеметной бронедрезины" (впоследствии этот проект получил название "мотоброневагон" — МБВ), "легкого бронеавтомобиля разведки", "боевого бронеавтомобиля" и "артиллерийского бронеавтомобиля огневой поддержки". Ни один из проектов — кроме МБВ — не ушел дальше чертежного стола, но наработанный в ходе этих работ опыт был воистину бесценен.

Сразу после Нижнего Новгорода царь с царицей пустились в путешествие по Европе. Сначала в Вену к стареющему императору Австро-Венгрии Францу-Иосифу, затем по приглашению кайзера побывали в Бреслау, после чего заглянули в Киль, где осматривали знаменитую крупповскую "Germania Werft" и присутствовали на закладке бронепалубного крейсера "Святая Ольга" и эскадренного броненосца "Гангут" ( балтийское "недоразумение" было переименовано, точнее, перенумеровано — став просто "броненосцем береговой обороны № 1" ), первого из тяжелых кораблей "Срочной" программы, принятой в январе этого же года. В заключение провели десять спокойных дней у дедушки и бабушки Николая, короля Кристиана IX и королевы Луизы Датской — и присутствовали на церемонии закладки на верфи "Бурмейстер и Вайн" крейсера-скаута 1-го ранга "Миледи". В сентябре в Копенгаген пришла императорская яхта "Штандарт", и на ней царственная чета отбыла в Англию — к бабушке Александры Федоровны королеве Виктории.

Королева находилась в Шотландии, в огромном старинном замке Балморал, далеко в горах Абердина. При сильном косом дожде бронепалубный крейсер ( именно так значился "Штандарт" в справочниках по составу русского Балтийского Флота ) бросил якоря на рейде в Лейте, и "дядя Берти", принц Уэльский, встретил русских гостей на борту, чтобы проводить их в возвышающийся посреди "диких гор" замок.

Насквозь промокшие в открытой карете, Николай и Александра прибыли в замок затемно, и королева встретила их на ступенях замка, окруженная высоченными шотландскими горцами, державшими зажженные факелы.

Это была чисто семейная встреча: бабушка и внучка проводили долгие часы, играя с десятимесячной Ольгой, царь развлекался охотой, испортив жизнь немалому количеству оленей (но не убив ни одного)…

Взвалив все это на радостно встрепенувшуюся Аликс, Елка вновь уединилась в отдельном уголке сознания с пока ещё не очень четким образом штурмовой винтовки, которую ещё только предстояло разработать бельгийским оружейникам из льежской фирмы FN — 50 лет спустя.

Ей было пока неясно, какой вариант следует предпочесть — "Калашников" или FN FAL? "Калашников", конечно, вне конкуренции… Но и бельгийская StG имеет свои преимущества — главным из которых является её патрон. 7,62х51 НАТО, он же — ".308 Винчестер". По своим данным он куда ближе к традиционным винтовочным патронам, нежели к промежуточным. Что и позволит запустить его производство без всяких хлопот и проблем, не вызвав никаких подозрений. А вот с "калашниковским" 7,62х39 проблем и подозрений будет множество…

Летом 1895 года новый премьер-министр Великобритании лорд Солсбери, выступая в парламенте, обрушился на султана Абдул-Гамида II с обвинениями в геноциде армян. Он заявил, что независимость Турции покоится только лишь на желании европейских держав сохранить эту независимость, но политика Порты по отношению к армянам может побудить Европу отказать султану в поддержке существования турецкого государства.

Одновременно по тайным дипломатическим каналам лорд Солсбери предложил план раздела Оттоманской империи между европейскими державами — сама Англия желала получить Месопотамию, всю Аравию, остров Крит и контроль над Черноморскими проливами. Италия, политики которой все чаще высказывались об обращении Средиземного моря в "Итальянское озеро", получала в качестве отступного африканские Триполитанию и Киренаику и балканскую Албанию. Но на Албанию уже имела виды Австро-Венгрия, которую решительно поддержала Германия. Узнав о том, что передача Албании итальянцам считается в Германии неприемлемой, Солсбери дал понять, что может дать компенсации Италии в других местах — например, в Марокко или Тунисе. Стремление решить свои проблемы за счет Франции не нашло одобрения в Париже, но зато в Берлине оно было встречено с радостью — а это в данном случае было куда важнее, поскольку конфликт с Россией, автоматически вызывавшийся вторжением Англии в Проливы, в любом случае означал и конфликт с Францией. Проблема Эльзаса и Лотарингии уже лет двадцать как стала французской идеей фикс общенационального масштаба — что не могло не вызвать крайнюю озабоченность в Берлине. Поэтому неудивительно, что решение Великобритании было воспринято в Вене с горячим одобрением — 1 ноября 1895 года министр иностранных дел Австро-Венгрии Голуховский согласился с английским планом и предложил европейским державам ввести в проливы эскадры "невзирая на протест и сопротивление оттоманского правительства".