Анна Гурова - Черный Клан

— Ну… за город слета… съездим?

— В такую погоду? — хмыкнул Киря. — Ты в окно-то выглядываешь иногда?

Я взглянул в окно. Увидел там нечто вроде серого экрана выключенного телевизора, с которого давно не протирали пыль. Иррационально захотелось нашарить пульт, нажать на «вкл» и найти канал, по которому показывают зеленый лес чужого мира, край которого расплывается в голубой дымке у горизонта…

— Давай я лучше к тебе заскочу, — предложил Киря.

Я огляделся и скривился:

— Да ну, в квартире сидеть противно. Я тут задыхаюсь…

— С каких это пор?

Я испугался, что спалился:

— Ладно, можно и в квартире. Прилетай… Гм… У меня тут еда есть!

— Еда? — переспросил Киря, теперь уже точно с подозрением. — Леха, у тебя же отродясь никакой еды в доме не бывало! Подружку завел, что ли?

Я мысленно обругал себя. Какой черт меня потянул сболтнуть про обед?

— Нет никакой подружки. Просто… Все люди меняются, — ответил я извиняющимся тоном. — Я последнее время довольно сильно изменился…

— Это уж точно, — проворчал друг детства. — И неудивительно, после того, что с тобой было весной. Как жив остался, лично мне до сих пор непонятно…

Я саркастически ухмыльнулся в трубку. По моему глубокому убеждению, Киря счел личным оскорблением, что я не помер от лейкоза, а более того, чудом взял и поправился, тем самым плюнув ему в душу как диагносту.

— Погоди, еще и не то увидишь, — посулил я ему. — Глаза на лоб полезут!

В общем-то, просто так сказал, чтобы его подколоть. Однако оказалось — не соврал.

Несколько часов спустя Киря застыл на пороге комнаты, и глаза у него распахнулись раза в два шире, чем обычно.

— Что это?!

— Да так, прибрался, — скромно сказал я. — Ну как тебе моя перепланировочка?

Киря сглотнул:

— Своеобразно…

— Правда, стало светлее, уютнее? — спросил я, смутно подозревая, что снова где-то накосячил.

По-моему, так теперь в квартире хоть стало возможно жить без отвращения. Все книги и журналы с пола я стащил в большую груду в дальнем углу комнаты и присыпал свежей землей, которую натаскал с газона. Теперь в комнате пахло не старой целлюлозой и пылью, а свежей хвоей и можжевельником, ветками которого я для эстетики прикрыл кучу земли. На подоконник поставил несколько банок с сырой размоченной землей, в них воткнул еще сосновых веток. Зачем? Сам не знал. Авокадо я передвинул к окну, поближе к свету. Думал, ему понравится, но вид у дерева был не счастливый, а несколько скукоженный. Возможно, от холода — все окна были открыты настежь. В комнате стало пусто, холодно, зелено.

— Ты не мерзнешь?

— Да нет пока, — я подумал и добавил: — Снег пойдет, закрою…

— Давай сейчас закроем, а? И кстати, мне не очень нравится та куча в углу. Кого ты там похоронил?

— Где? Да я просто книги убрал, чтоб не валялись…

Киря вздрогнул. Возможно, от холода. Я со вздохом закрыл окно:

— Есть хочешь?

— Чаю бы горячего выпил, — отозвался друг, как-то настороженно глянув в сторону кухни. — Что у тебя там за расчлененка на столе?

Ничего такого уж страшного там не было. Просто пакет с рынка с окровавленным куском чьей-то свежей туши. Мне было, в общем, все равно, чьей. Главное, когда я его покупал, оно еще не остыло.

— Можно подумать, расчлененки никогда не видал, — проворчал я. — Кстати, Киря! Если на порог подложена отрезанная голова, это что означает?

— У тебя?

— Не, у знакомого.

— Человеческая?

— Нет. Одного… животного.

— Как в фильме «Крестный отец»? — хмыкнул Киря.

— А что там?

— Там голову лошади отрезали и в постель хозяину подсунули.

— А что это означало?

— Последнее предупреждение. Еще один косяк, и с тобой будет то же самое.

— Гм… В случае моего знакомого была вообще-то не лошадь…

— Леха, — сказал Киря, — ты меня пугаешь.

Я вздохнул:

— Честно, не ставил себе такой задачи.

— Это и настораживает. Если бы ты прикалывался, я бы еще понял. А так… Знаешь, можно заподозрить что угодно.

— Например?

Неужели Киря о чем-то догадывается?

— Есть клинические признаки, — сказал он. — Конечно, это не мой профиль. Так, на уровне общей эрудиции. Новые привычки. Утрата интереса к прежней жизни. Изоляция от окружающих. Странные привычки…

Я пожал плечами, поняв, куда он гнет:

— Человеку без воображения все покажется странным.

Вместо ответа Киря ткнул пальцем в «могилу» с книгами.

— Зачем вот это?

— Ну… надо.

— Вот! — с довольным видом сказал он. — Не можешь обосновать!

— А почему я должен что-то доказывать? — с вызовом спросил я. — Нравится, и все тут!

— Гм, очень типично: в ответ на вопросы пациент впадает в необоснованную агрессию…

— Кто тебе тут пациент?! — рявкнул я. — Почему ты считаешь себя мерилом всех вещей? Почему так уверен, что все на свете должно вписаться в границы твоего узкого миропонимания, а что за ним — либо патология, либо вообще не существует? Что есть на свете нечто иное, кроме того, что видишь своими глазами?

— Человек может увидеть только то, что уже есть в его мозгу, — возразил этот зануда. — Если перед человеком возникнет нечто совершенно иное, чему у него нет определения, для чего нет ни слова, ни понятия в его вселенной, такое, что, по его мнению, существовать не может, — он просто ничего не увидит…

— Хочешь, проверим на практике? — выпалил я.

— Это невозможно.

— Поспорим? — Я протянул руку. — Ну?

Киря пожал плечами:

— Пустой разговор.

— Смотри!

И я выпустил шипы.

Выходка была спонтанная, чисто хулиганская. Я всего лишь собирался посмеяться, глядя, как Киря обалдеет, и как он будет выкручиваться из ситуации.

Но я его недооценил.

Сперва все шло отлично. Киря застыл на месте с остановившимся взглядом.

— Что это? — прошептал он. — Как это?

— Мы же с тобой поспорили! Ты утверждал, что если не веришь — то не увидишь. Значит, ты в глубине души верил, раз увидел…

Киря поднял руку, призывая меня замолчать. Потом нажал себе пальцем на глаз и уставился на меня мутным расфокусированным взором.

— Ты что делаешь? — удивился я.

— Элементарная проверка. Нажимаешь на глазное яблоко. Если перед тобой не галлюцинация — картинка раздваивается.

— Почему?

— Потому что, если это глюк, значит, я вижу его не глазами, а картинка находится у меня в мозгу.

— И как?

— Раздваивается, — после долгой паузы признал Киря. — Плохо дело…

Друг детства попятился, плюхнулся на диван, отвернулся и начал мерить себе пульс.

— Эй! — успокаивающе сказал я. — Ты как там? Все нормально! Это я, твой друг Леха! Просто у меня на руках растут шипы! Сказать почему? Дело в том, что я… не совсем человек.

Киря поднял голову. Посмотрел на меня, прищурившись. Покивал — типа ври-ври. Мне стало даже досадно.