Анна Гурова - Черный Клан

— Ну почему тебе так сложно принять правду?

— И в чем же правда? — тихо спросил он.

— В том, что я дракон!

Киря посмотрел на меня… и вдруг побледнел как смерть.

— Леха, вызови скорую, скорее…

— Ты чего? Что случилось?

— Знаешь, что я сейчас вижу?

— Что?

— Кошмарную харю! Эти змеиные глаза… зубы… шипы…

— Что, ты и это видишь?! — деланно изумился я. — И лицо?

— Это не лицо…

Киря протянул руку и осторожно прикоснулся к шипастому гребню, который с недавних пор начал у меня пробиваться по центру лба.

— Какая убедительная, красочная галлюцинация! Даже тактильная! Так вот как люди сходят с ума! Так буднично… Внезапно… Раз — и все…

— Да пойми же ты, тебе не кажется!

Я помнил, как впервые провалился в зыбкий зеленый мир лимба и как себя тогда чувствовал. Правда, я принял реальность почти сразу. Но Киря был человек иного склада.

— Леха, не тяни, вызывай скорую!

— Может, сперва к окулисту? — предложил я, думая, чем бы его отвлечь. — Зрение проверить!

— Да нет, тут явно мозг поражен…

— Не болтай ерунду!

Я уже начал беспокоиться. Как бы он в самом деле не рехнулся!

Тут меня озарило:

— О! Может, ты обкурился? Помнишь, ты сам говорил, что у нас на лестнице постоянно анашой воняет…

Киря подумал, и его лицо слегка прояснилось.

— Возможно, — подтвердил он. — Я еще по дороге заметил, что чем-то несло…

— На, попей водички, — сунул я ему в руки бутылку с минералкой. — И съешь чего-нибудь. Там в холодильнике вроде сыр завалялся… После «травки» всегда на жрачку пробивает.

— Тоже мне спец, — проворчал Киря. — Сиди, сам схожу…

Он вышел на кухню и вскоре вернулся с бутербродом. Глаза были все еще шалые. Но уже не безумные.

— Нет, не отпускает, — мрачно сказал он, глянув на меня. — Забористая «трава»! Знаешь… Пойду-ка я домой. Извини, не могу тут сидеть и смотреть на это…

— Иди-иди. По пути проветришься. Проводить?

— С таким лицом?! Сам дойду…

Мы вышли в прихожую. Надевая куртку, Киря нервно рассмеялся:

— Дракон, о, господи. Уж такого глюка от себя не ожидал!

Он потыкал мне пальцем в лоб с любопытством, содрогнулся.

— Нет, это не анаша! Это какой-то галлюциноген! Приду домой, почитаю справочник…

— Ага, потом позвони, мне расскажешь, — попросил я, распахивая дверь.

Киря отважно протянул мне руку.

— Осторожно, шипы не трогай, — предупредил я. — Они ядовитые!

— М-да? Какой яд?

— Ну мне-то откуда знать?

— А как действует? Механизм знаешь? Видел?

— Нет, слава богу! Хотя погоди, — я вспомнил Орку. — Удушье, судороги… Паралич дыхательной мускулатуры. Похоже на нейротоксин…

— Нейротоксин… — задумчиво протянул Киря.

И вдруг крепко сжал мне запястье.

Я оттолкнул его, но поздно. Шипы впились Кире в ладонь. Он отступил на шаг, с интересом глядя, как из двух дырок, похожих на ранки от укуса, течет кровь.

— Ну-ка посмотрим…

— Идиот!!!

Признаться, я страшно перепугался. Рука метнулась к телефону в кармане, но ее обогнала мысль — все равно уже поздно! Яд действует в течение нескольких секунд. Пока я буду набирать номер Грега, Киря будет мертв!

Но ничего не произошло. Кровь медленно текла из ранки, капая на пол. Киря посмотрел на меня и радостно заявил:

— Фу, слава богу! Значит, все-таки глюк! А я уже заподозрил, что ты в самом деле монстр!

— Я и есть монстр! Почему на тебя не действует мой яд?!

— Да потому что никакого яда нет! И шипов тоже нет.

— Может, и меня нет?!

Я схватил Кирю за руку и уставился на ранки. Кровь уже свернулась. Она сочилась медленно, как смола, такая же вязка и почти черная… Черная!

Промелькнула безумная мысль — если одна змея укусит другую змею, первая змея умрет?

— Киря, да ты, по ходу, тоже дракон! — выпалил я. — С иммунитетом к моему яду!

— С глюками не разговариваю, — отмахнулся Киря, выходя на лестничную площадку. — Пока, Леха! Надеюсь, больше тебя в таком виде не увижу!

— Я постараюсь, — пообещал я. — Но гарантировать не могу.

Мы посмеялись, и он ушел. По виду Киря уже более-менее отошел от шока. Хорошо быть врачом — нервы закаленные… Меня еще долго трясло.

Время было за полночь, а мне все не спалось. Бродил из комнаты на кухню, раздумывая над происшедшим. В сознании вперемешку теснились образы залитых солнцем дебрей леса Эверн, раздолбанных интерьеров Старого Доброго Паба, бледный Киря с черной кровью на ладони, оскаленные зубы Валенка — и над всем этим парил полыхающий ярче солнца золотой дракон. Слишком много случилось всего за последние дни!

На очередном проходе в сторону прихожей я завернул в ванную и, не включая света, уставился в новое зеркало. Несколько мгновений заглядывал в полыхающие из темноты золотые глаза. Потом глубоко вздохнул и выпустил шипы. Предплечья с тихим хрустом ощетинились двумя красными костяными гребнями. Нейротоксин, ишь ты! А что, наверно, удобно ставить блоки… Я довольно усмехнулся. Пусть будут.

С лестничной площадки донесся скребущий шорох. Я замер, прислушиваясь. Кто-то определенно возился у меня под дверью. Киря вернулся, что ли?

В воздухе появился странный запах. Я прикрыл глаза и принюхался.

Пахло грибами.

Я пожал плечами, открыл дверь и онемел от изумления. Передо мной стояла Маркета.

Несколько бесконечных мгновений мы стояли и таращились друг на друга. Блондинка выглядела так, будто секунду назад еще стояла на той полянке. Та же подпоясанная полотняная рубашка с позеленевшим от ряски подолом. Даже пахло от нее так же — болотной водой и сухими травами. Те же перепуганные глаза…

— Ты что тут делаешь?!

Вместо ответа Маркета раскашлялась. Сильнее запахло плесенью. Воздух помутнел. Я схватил ее за руку и втащил в прихожую. Она вздрогнула от моего прикосновения, упала на колени и, как в лесу, попыталась поцеловать мне руку. Когда я ее отнял — разрыдалась. Я поднял ее с пола и прижал к себе. Маркета уткнулась мне лицом в грудь, и так мы стояли довольно долго в полутьме прихожей. Девушка всхлипывала, понемногу успокаиваясь. Я пытался понять, что все это означает.

— Маркета!

Она подняла голову и уставилась на меня с доверчивым видом, словно ожидая, что сейчас я по мановению волшебной палочки решу все ее проблемы.

— Как ты сюда попала?

Из неразборчивого бормотания маленькой травницы ничего путного я не выяснил. Она, так же как я, ничего не понимала. Даже где она. Не говоря уж о том, как тут оказалась. Ясно только одно: девчонка в глубочайшем шоке. Кажется, я был ее единственным якорем в хаосе безумных видений.

Кроме того, она явно была простужена. Речь Маркеты постоянно прерывалась кашлем. После каждого приступа кашля запах грибов усиливался.