Анна Гурова - Черный Клан

— Хочешь, я понесу его?

— Себя лучше донеси. Ну до чего поганое место! Ненавижу это состояние!

— Какое? — не понял я.

— Беспомощности, — сквозь зубы процедил Чудов-Юдов, рывком закинул Крома на спину и вступил на мост.

Мы прошли уже метров триста, когда туча, наползавшая на небо из-за горы, приблизилась к месяцу и медленно, величаво его накрыла. В тот же миг растаяли витые колонны, крыша и пол у нас под ногами. Мост просто был — и исчез. Я успел рефлекторно заорать, и мы провалились вниз.

Несколько мгновений свободного падения сквозь кромешный мрак — и меня с макушки до пят окатило знакомым жаром. Я раскинул руки и с ликованием ощутил, как распахиваются крылья, как вытягивается хвост, стабилизируя меня в воздухе и превращая падение в полет. Включилось драконье зрение, и я сразу понял, где мы. Между замком и горой находилось узкое ущелье, до дна которого оставалось метров пятьдесят. Я заложил крутой вираж, почти чиркнув пузом по земле, и снова взмыл в небо.

Я описал большой круг, радуясь спасению, и вдруг заметил темный силуэт Чудова — он летел прочь от меня, быстро, тенью скользя над самыми крышами. Крома он тащил в пасти, как украденную овцу. Я припустил за ним. Он оглянулся с довольно злобным видом, сложил крылья и резко нырнул вниз, в скопление городских крыш. Я только мысленно посмеялся. Не надеялся же он уйти от дракона?

Когда я коснулся лапами брусчатки, Чудов уже превратился и стоял, сгибаясь под тяжестью Крома. С размазанным по потному лицу гримом и всклокоченными волосами, он больше не выглядел блестящим, экстравагантным чудаком. Теперь он походил на пожилого, опустившегося, запойного клоуна.

— Немного промахнулся, — хрипло сказал он. — Твой друг аптекарь живет на соседней улице. Он, наверно, уже очнулся — хочу, чтобы он взглянул на Крома…

— Что случилось с мостом? — спросил я. — Куда он делся?

— Есть луна — есть мост, — устало сказал Чудов-Юдов. — Нет луны — нет моста. Элементарно, юноша!

— Но почему…

— Потом!!!

Хотя Чудов еле шагал, от помощи он решительно отказался и Крома мне так и не отдал. Мы свернули на ту улицу, где жил Ян Хаген, и вдруг до меня кое-что дошло.

— Чудов, стой!

— Что?

— Виллемина сказала — не князь, а лорд! Лорд, которому она служит! Убить Крома приказал лорд! Понимаешь?!

Чудов-Юдов молча посмотрел на меня.

— Пошли, — прошипел сквозь зубы. — Нет времени.

«Тормоз! — обругал я себя. — Самого-то главного у нее и не спросил!»

Хотя не факт, что она мне ответила бы.

До жилища аптекаря мы добрались за пару минут. Ян уже очнулся. Он торчал в слуховом чердачном окне, откуда просматривалась улица и большой кусок неба, и с нервным видом следил за подходами к дому. Похоже, он не рискнул нас заложить — но явно надеялся, что мы не вернемся. При виде нашей увеличившейся компании он пришел в полное отчаяние.

Чудов-Юдов, не тратя времени на приветствия, пинком распахнул дверь и вывалил Крома на каменный стол.

— Эй, ты, чучело, — окликнул он аптекаря, — осмотри-ка его. Что тут можно предпринять из первой помощи?

Аптекарь, грохоча башмаками, уже катился вниз по лестнице. Причитая, он срезал с Крома остатки окровавленной футболки, прижал ухо к груди (я бы на его месте тоже начал именно с этого) и принялся осторожно ощупывать изломанное тело.

— Жив, без сознания, — сказал он. — Странно, тело не так уж и повреждено. Выбито несколько зубов, вывихнуты суставы… Наверняка отбиты внутренности… И конечно, голова…

— Что нужно? — перебил его Чудов-Юдов.

— Главное, нужен покой. Если уж он до сих пор жив, то наверняка сам себя вполне способен исцелить. Вы, драконы, такие живучие тва… э-э, существа!

Кром, неподвижно лежавший на столе, вдруг пошевелился. Глаза его открылись. Мы в едином порыве склонились над ним, затаив дыхание. Но Кром нас не видел.

— Берегитесь Стального лорда! Он ищет путь… — прохрипел он каким-то чужим голосом, попытался приподняться и снова упал на спину. Глаза его закатились, мышцы расслабились, словно это последнее усилие исчерпало его до конца. Я испугался — показалось, он умирает.

— Скорее! Тут поблизости есть один целитель! Что если…

— Ага, вот счас я понес его к Анхелю, — захихикал Чудов-Юдов. — Кром не умрет прямо сейчас?

— Нет, — ответил аптекарь.

— Вот и отлично. Всем спасибо, все свободны.

И, прежде чем мы успели хотя бы шевельнуться, Чудов-Юдов схватил Крома в охапку и выскочил за дверь. Я бросился за ним, но опоздал на пару секунд. Чудов-Юдов исчез бесследно, как тот лунный мост.

— Сволочь! — заорал я. — Какая же ты сволочь!

Крик эхом прокатился по улице. В соседних домах послышались сердитые голоса, послышался стук ставень…

— Этот подлый отступник вами попросту прикрылся, господин Горан, — горько сказал аптекарь, появляясь на крыльце. — Украл своего сообщника и подставил нас обоих. Его в городе никто не знает, а о вас наслышаны уже многие. А мне вообще деваться некуда. Прощайте. Встретимся на эшафоте.

— А ты-то тут при чем?

— Как при чем? А соучастие?

— Чем я могу тебе помочь?

— Вы? Помочь? Мне?!

— И кончай мне выкать, надоело. Ну?

Ян Хаген быстро обдумал ситуацию:

— Если вы подожжете мою аптеку, а меня немного пожуете — только аккуратно! — и бросите на пепелище, я буду вам безмерно благодарен!

— И не жалко тебе дома?

Тот осклабился.

— Он застрахован.

— Тогда на выход!

Мы выскочили на улицу как раз вовремя. Улица наполнялась народом. В замке горели все огни, на соседней улице кто-то выкрикивал команды. Мне почудилось, что мостовая дрожит от грохота подков.

Я превратился. Распахнул крылья, покрасовался немного и пыхнул огнем в ночное небо, к безграничному ужасу быстро собирающейся толпы. Потом поджег аптеку, стараясь не задеть соседние дома. На улицу с воплями повалил народ в нижнем белье. Зрелище было живописное, но я был слишком занят, чтобы им наслаждаться.

Аптекарь пронзительно, но несколько фальшиво заорал, призывая на помощь. Я схватил его, подбросил в воздух и поймал, и так несколько раз под охи, ахи и испуганные крики зрителей. Решив, что прохвост достаточно пожеван, я кинул его в горящий дом, откуда он тут же выкатился, сбивая с себя пламя и крича гораздо искреннее.

Момент был выбран удачно: на нашу улочку ворвалась конная стража. На передней лошади сидела Виллемина.

— Ты еще здесь? — спросила она как-то даже грустно. — Ну тебе же хуже.

Я следил за ее руками, но произошло нечто непонятное. Виллемину вдруг окутало облако темной пыли. Запахло плесенью. Я рефлекторно задержал дыхание… Но слишком поздно. Все же какую-то частицу дряни я успел вдохнуть.

Проклятая пыль сковала мои движения. Я словно оказался в воде. Всадники медленно приближались, но это не имело значения, потому что я сам двигался гораздо медленнее их. Через силу взмахнул крыльями и с удивлением обнаружил, что оторвался от земли. Еще один сонный, заторможенный взмах… подо мной проплыли крыши и шпили… Факелы понемногу превратились в огненные точки. Брюхо, лапы вдруг закололо, словно угодил в крапиву. «Стреляют», — понял я, как сквозь сон, со странным безразличием. Еще взмах… покалывание превратилось в онемение, а потом я вообще перестал ощущать туловище. То ли оно было, то ли нет, то ли превратилось в человеческое… Или, может, мне все снилось, а на самом деле я давно уже рухнул и лежал на мостовой, утыканный зачарованными стрелами, одурманенный волшебными грибами Виллемины. Я старался об этом не думать. Мерно взмахивая крыльями, поднимался все выше и выше, целя прямо в спиральное кольцо неровно вспыхивающих огоньков посередине огромной тучи. Стремительно темнело в глазах — или это облако накрыло все небо? Я из последних сил ударил крыльями, уже вслепую ныряя в кольцо молний: