Сергей Михеенков - Маргелов

Какие выводы можно сделать из этого исторического экскурса?

Воздушно-десантными войсками, вплоть до небольших подразделений, всегда управляло высшее командование. Союзники и немцы после проведения операций, удачных или неудачных, выводили парашютистов из дела и отправляли в резерв для восстановления и отдыха. В Красной армии эту предусмотренную уставом процедуру делали не всегда. В таких случаях десант постепенно утрачивал свои первоначальные черты и переходил на положение стрелковых частей и подразделений, а порой и партизанских. И в районе Вязьмы, и Спас-Деменска в 1942 году, и на правобережье Днепра в 1943-м десантники активно и довольно успешно действовали в качестве диверсионно-разведывательных групп. Не более того. Ярким примером здесь может служить подразделение капитана И. Г. Старчака в боях и локальных операциях на подступах к Москве.

Следующий вывод касается разработки операции и подготовки к ее выполнению личного состава десанта, его оснащения, вооружения и экипировки. Американские и британские парашютисты оснащались лучше наших. У них были более надежные парашюты, лучше приспособленные для выброски самолеты, специальное вооружение. Немецкие парашютисты имели даже стальные шлемы специальной конструкции, одежду и обувь.

Одного пристального взгляда на ход и итог операций достаточно для того, чтобы определить решающее значение разведданных о месте выброски, о противостоящих войсках противника и его резервах, расположенных в глубине и в непосредственной близости. Как правило, неудачная разведка или ее отсутствие всегда приводили к неудаче. Затягивание боевых действий, внеплановые паузы, задержка на промежуточных рубежах — все это приводило к большим потерям и вело, как показали реальные события, к провалу операции.

Десантным подразделениям, выброшенным в тыл противника, не хватало мобильности и вооружения, особенно противотанковых средств. И если в современных армиях этот дефицит восполнен переносными комплексами и установками ПТО различных типов, то во время Второй мировой войны десанты, вооруженные стрелковым оружием, гибли под гусеницами тяжелых танков, которых ручной гранатой и огнем из противотанкового ружья подбить было трудно.

История воздушно-десантных операций Второй мировой войны довольно поучительна. Удивительно другое: создается впечатление, что будущий командующий ВДВ Советской армии генерал В. Ф. Маргелов не только хорошо знал эту историю, но и грамотно усвоил ее уроки. Конечно, можно предположить, что в закрытых источниках, в различных резюме и аналитических записках такая информация существовала и бывший командир гвардейской стрелковой дивизии, назначенный в десантники, мог отыскать ее в достаточно полном объеме. Кроме того, выходили военные журналы, в том числе зарубежные, с которыми можно было ознакомиться в спецфондах библиотек. Многое хранилось в памяти, в опыте ветеранов войны. В те годы они служили в десантных частях не только офицерами и старшинами-сверхсрочниками, но и сержантами, командирами отделений и просто рядовыми.

Из воспоминаний генерала И. И. Лисова: «После окончания военной школы в Минске мы с Василием Филипповичем, моим грозным старшиной, разъехались в разные стороны… Через друзей-однокашников мы, конечно, знали друг о друге не очень много, а когда я стал “полузасекреченным” парашютистом-десантником, мы потеряли всякую связь…

Закончилась Великая Отечественная. Я работал в штабе командующего Воздушно-десантными войсками генерал-лейтенанта А. Ф. Казанкина. Был апрель 1948 года. В приемной командующего толпились незнакомые мне офицеры. Каждый, естественно, волновался — ведь решалась судьба: кем быть и где нести нелегкую офицерскую службу. Я чуть не вскрикнул от удивления: в затемненном углу сидел Василий Маргелов. Я его сразу узнал, хотя прошло много лет.

Я подошел к нему со стороны, взглянул на генеральские погоны и геройскую звезду и, чуть оробев, подумал — как ему представиться. И решил:

— Товарищ старшина! Помощник командира второго пулеметного взвода Иван Лисов. Здравия желаю!

Он удивленно поднял голову, узнал меня сразу, обхватил за плечи, и мы крепко при всех расцеловались.

— Ваня, дорогой ты мой товарищ, наконец-то встретились! Давно ты здесь? Что делаешь?

— Да нет, Вася, всего год. А ты к нам на работу? Выйдем в коридор, там свободнее.

Когда мы оказались один на один, он спросил:

— Что это у вас за войска: летчики не летчики, пехота не пехота? Может, пока не поздно, сослаться на слабость здоровья и рвануть к своим сухопутчикам? Этот номер у меня вполне пройдет, ведь много ранений имею, да и жена Анка — капитан медицинской службы, такую болезнь придумает, что ни к небу, ни к воде меня близко не допустят, — улыбаясь, разглядывал меня Маргелов.

Я пригласил его в свою рабочую комнатку поговорить “про жизнь десантную”.

— Напрасно, дорогой мой Маргелыч, расстраиваешься, я ведь хорошо тебя знаю по нашей курсантской жизни как сильного, волевого человека, инициативного, да еще с партизанским характером. Наши войска для тебя и ты для них — находка. Поверь мне и не сомневайся.

— Однако, Ваня, у вас тут все “сигают” с неба. А для меня легче три раза в атаку сходить, чем с парашютом прыгнуть. Не по мне ваш “цирк”.

— Ну зачем так говоришь — никто из нас ни парашютистом, ни десантником не рождается, а вот побороли страх, не только привыкли, а и полюбили свое дело. Да и я всегда рядом буду — независимо, чем тебе командовать придется — не подведу! Соглашайся, Василий Филиппович! А если невмоготу будет, капитан медицинской службы тебя всегда сможет из-под купола парашюта вывести и в пехоту списать.

— Не слышал ли ты, Иван Иванович, куда… и что мне могут предложить? — спросил Маргелов. — Надоело по углам да землянкам скитаться, ведь семья прочную базу требует.

— Не знаю, что конкретно тебе предложат, но сейчас для генерала твоего ранга есть должность командира дивизии и заместителя начальника штаба войск.

— Ты за кого меня принимаешь? — ощетинился он. — Я строевой офицер! Мне штаб противопоказан. Я был в свое время начальником штаба дивизии и понял: штабная служба не мое призвание, писать не люблю! Всю войну прошел вместе с людьми, а тут воюй с бумагами. Не пойдет!

— Пожалуй, ты прав. Штабная служба тебя не увлечет, хотя в твоем академическом дипломе армейская профессия определена как командно-штабная.

Тут к нам подошел адъютант и передал, что Маргелова ждет командующий для беседы. Маргелов встал, расправил гимнастерку, опустил гармошкой еще ниже блестящие голенища сапог и направился в двери вслед за офицером.