Сказки темного леса

— Дай сюда бутылку, — попросил я у Барина. — Налью ещё на полкруга! Мы повторили тот же номер — только допивал теперь Барин.

— И всё? — притворно возмутился он, когда в ответ на требование налить снова я показал ему пустую бутылку. — Как же так?

— А хуй ли ты думал? — недовольно ответил я, кивая в сторону Энта. — Таким-то еблом недолго все выхлестать!

Были возгласы возмущения, споры и много чего ещё — только водки больше не было. Игнорируя ругань, мы с Барином заняли одну из комнат, постелили себе на кроватях и забаррикадировали дверь. Только тогда мы достали ещё одну поллитру — наш собственный запас. Не спеша распив её, мы пришли в благодушное настроение и приготовились спать, даже не подозревая о нависшей над нами опасности. Первым неладное заметил Барин.

— Послушай, Джонни! — обратился ко мне он. — Отчего такое бывает: голову крутит и железистый привкус во рту?

— Хуй знает… — я поначалу даже растерялся, но потом вспомнил: — Угарный газ!

— Э-э! — забеспокоился Барин. — Как бы проверить? Во!

Он достал зажигалку, свесил руку с кровати и чиркнул. У самого пола зажигалка уже не горела — не было кислороду.

— Ебать и в гриву и в хвост! — возмутился Барин. — Пойду, выйду!

Он встал с кровати, разобрал баррикаду и вышел на кухню. В течение нескольких минут оттуда было слышно только звонкое:

— Пидарасы вы, что ли? Ебанаты! Дупла бессмысленные! Потом Барин вернулся, пребывая в заметном раздражении.

— Этот Кобра, он ебнутый! — заявил он. — Набил полную печь дров, закрыл заслонку и сидит перед ней. Дескать, так тепло не будет выходить через трубу!

— А ты что? — спросил я.

— Что, что! Дал ему по еблу, открыл заслонку и окно в кухне, чтобы вытянуло угар. Мы подождали минут десять, а потом Барин решил проверить: повытянуло угар или нет?

— А-а-а! — заорал он, когда зажигалка отказалась зажечься уже на уровне кровати. — Что за хуйня?

— Погоди-ка, — я вытащил из-под подушки Производственную Травму (сплющенную кувалдой стальную трубу длиной один метр, с шипованной медной гардой). — Сейчас я всё разрулю! Когда я вышел из комнаты, моим глазам предстала вот какая картина. Кобра, тупой обсос, расположился на табуретке перед самой плитой и был занят тем, что запихивал в топку очередные поленья. Заслонку и форточку, которые открыл Барин, Кобра снова закрыл, да ещё и приговаривал:

— Этот Барин, верно, сумасшедший! Готов всех тут заморозить!

Я не стал тратить на него слова. Сначала я подошел и двумя ударами Травмы выбил заслонку из кладки — так, что обратно её было уже не вставить. Затем я выкинул заслонку на улицу, прямо через стекло. Затем расширил отверстие Травмой, вдохнул полную грудь ледяного воздуха и повернулся к Кобре. Он как раз собирался встать со своей табуретки.

Предупредив это намерение, я шагнул к нему и ударил в подбородок эфесом Травмы. Этим ударом я опрокинул Кобру с табуретки, а саму табуретку отшвырнул ногой в темноту смежной комнаты. Это было ошибкой. Падая, табуретка упала на спину царю Трандуилу — только-только пристроившемуся ебать девку по имени Мэй.

Царь Лихолесья не стерпел такой обиды. Как и был, полуголый, он двинулся на меня, прикрываясь табуретом, словно щитом. В руках у Трандуила был его меч — Наркофил [59]. Я увидел это и схватил заместо щита большую плетеную корзину. Завязалась драка, в которой не было победителей, так как Транд с первого же удара попал своим Наркофилом в электрощиток. Изолента на рукояти спасла его от удара током, но свет вырубило везде — даже на соседних участках. В наступившей темноте мы с Барином вышли покурить на крыльцо. В это время Кобра, обуреваемый жаждой мести, наложил засовы и запер дверь за нашей спиной. Мы оказались в стратегическом тупике.

Попасть в дом мы могли через: эту дверь (но она заперта), окно кухни (но его задвинули шкафом), через окно нашей комнаты (но его придется бить, и тогда у нас будет холодно) и через окно маленькой комнаты (соединенной дверным проемом со смежной, в которой окон нет). Но дверь в смежную комнату забаррикадировал царь Трандуил, разозлившийся из-за случая с табуреткой. Погода стояла леденящая, так что надо было на что-то решаться.

С помощью стамески и молотка мы срубили одну из дверных петель, но этот путь показался нам бесперспективным. Мы слышали, как Кобра изнутри баррикадирует дверь: пододвигает стол, ставит распорки и грохочет мебелью. Вооружившись топорами из сарая, мы поднялись на чердак и стали рубить пол, надеясь десантироваться сверху прямо Кобре на голову.

Во время работы мы светили себе огарком свечи, установленным прямо на пол. Из-за этого случилось обширное задымление — начало тлеть какое-то мочало или, может быть, пакля, кипами сложенная на чердаке. Из-за густого, смрадного дыма нам пришлось покинуть чердак — хотя мы прорубили уже столько, что можно было просунуть голову. В получившийся проем частично видна была кухня.

Мы спустились с чердака и подошли к окну маленькой комнаты. Через замерзшее стекло мы смогли разглядеть единственную кровать и спящего на ней Лана. А на полу рядом с кроватью был брошен коврик, на котором расположился Энт.

— Бей! — предложил Барин, и я в тот же момент выставил Травмой стекло.

Забравшись через подоконник в комнату, я попробовал дверь — но все без толку. С той стороны её чем-то толково подперли.

— Придержи-ка меня, — попросил Барин.

Я обхватил его подмышки и поднял. Барин согнул колени, подтянул ноги к груди, а затем со страшной силой ударил в дверь обеими ногами. Гулкий удар сотряс дом практически до основания, но опять без толку — дверь устояла.

— Хуй ли тут? — пожал плечами Барин. — Здесь нужен таран!

— Что это вы шумите? — спросил проснувшийся Энт. — Мешаете спать!

— Да они там бухают, а сами заперлись! — ответил Барин. — Нам бы бревно!

— Здесь! — мгновенно просыпаясь, встрепенулся Энт. — Погодите немного!

Энт вылез в окно вместе с Ланом, тоже выказавшим желавшим принять участие в штурме. Через какое-то время они вернулись с толстенной жердью. Она поместилась в комнату только на треть, так что Энту и Лану приходилось поддерживать её снаружи.

— Раз, два, покачали! — скомандовал Барин. — Три, четыре, ЕБАШЬ!

Импровизированый таран ударил ровно в середину двери. Первый же заход, в который Энт вложил немало своей чудовищной силы, полностью сокрушил дверь. Она слетела с петель, от удара расколовшись пополам в вертикальной плоскости. Похожая хуйня произошла и со стоящей прямо за дверью кроватью — у неё лопнули боковины, она перевернулась и развалилась на несколько частей. Царь Трандуил, похотливо сжимавший заголившуюся Мэй, был сброшен этим ударом со своего ложа любви.

Выбравшись из-под придавившего его матраса, Транд, подхватив уже известный вам табурет, размахнулся и изо всей силы метнул его в дверной проем. Я стоял спереди и едва успел разбить Травмой летящую табуретку. Часть лопнувшей конструкции всё равно попала в меня — пребольно осушила по голове и рукам. Так что от следующего табурета, брошенного Трандуилом, я предпочел уклониться. Я спрятался за дверь, а табуретка продолжала свой путь и попала в грудь Лану, забиравшемуся в этот момент в комнату через подоконник. А уже в следующий момент передо мной возник Кобра.