Антон Белевич - У батьки Миная

Первая стычка минаевцев с врагом произошла у речки Туровки.

Это было боевым крещением для минаевцев. Отряд же родился двумя неделями раньше. 9 июля 1941 года 22 рабочих Пудотьской картонной фабрики решили уйти в партизаны. 13-го утром на фабричной машине они уехали в лес, под Тимоховский Маяк, а 15-го под хутором Самохвалиха к ним присоединилась группа красноармейцев. Теперь у Миная было четыре десятка бойцов. Хлопцам не терпелось открыть боевой счет. Случай не заставил себя ждать. 25 июля, когда отряд переходил на новую лесную базу, из головного дозора прибежал молодой партизан:

— Фашисты!..

На противоположном берегу Туровки расположился на привал вражеский кавалерийский отряд. День был жаркий. Многие солдаты и офицеры полезли в воду, остальные загорали на берегу. А тем временем за кустами к ним неслышно подбирались минаевцы.

— Ударим, батька! Голенькими возьмем!

— Погоди, не спеши, сынок, — урезонил Минай не в меру горячего хлопца. — Не все голенькие. Видишь, стоят у пулеметов дозорные, глаз не сводят с этих кустов. Скоро и им захочется освежиться.

И верно: раздеваются, лезут дозорные в бурую воду лесной, болотистой Туровки. «Ну и кудесник наш батька! — молча восхищается молодой партизан. — И как он догадался, что они бросят пулеметы, полезут в речку?»

— А теперь за работу, хлопцы, — тихо говорит Минай. — Самое время.

В соснячке за кустами лозы на песчаном пригорке установили пулемет. Бойцы с винтовками ближе к речке подползли.

— Вот теперь ударим… Огонь! — скомандовал Минай.

И ударили! Что там творилось… Красной стала бурая вода Туровки. Раненые, недобитые чужаки пытались нырять, цеплялись за траву, за прибрежные кусты, но партизанские пули везде находили их.

— Не худо для начала, — пыхнул трубкой Минай, прикинув, что в первом же бою они отправили на тот свет добрых три десятка гитлеровцев, а сами не потеряли ни одного человека. — Теперь давай бог ноги. Не может быть, чтобы враг не попытался отыграться.

— Надо нам на остров подаваться, батька, — предложил один из партизан. — Там надежней будет.

— Надежней, говоришь? А ты ничего умнее не мог придумать? — укоризненно посмотрел на него Минай. — Нельзя нам на остров. Запрут нас там и передушат, как цыплят. Нет, нас спрячет болото Великий Мох…

И повел он своих боевых товарищей на Великий Мох, в густой лозняк, в высокие тростники и камыши. Идет, а сам все оглядывается: нет ли погони? Но произошло то, чего опасался Минай. Едва отошли немного, как в небе загудело и из-за леса появились вражеские самолеты.

— Это же по наши души летят! — произнес кто-то из партизан. — Ну, сейчас начнется…

Он не ошибся. Фашисты засыпали бомбами зеленый остров, на который не повел своих бойцов батька Минай.

Приседая, помогая себе крыльями, побежали с острова в кусты, в высокую осоку голенастые журавли.

— Стратеги! Тактики! — улыбался, глядя на них, Минай Филиппович. — Видите, не взлетают, а к земле жмутся. Ну и хитрая птица!

А самолеты все бомбили и поливали пулеметным огнем остров и болото вокруг него.

— Гати, молоти! Не жалей лягушек, злыдень! — смеялись партизаны. — Сыпь побольше бомб в болото, для фронта меньше останется…

Самолеты, отбомбившись, улетели. Снова стало тихо над лесом, над болотистой поймой речки Туровки…

— Ну и голова у нашего батьки! — заговорили партизаны. — Это же не Минай, а настоящий Суворов!

Минай Филиппович слушал, посмеивался, а потом сказал:

— Хватит вам, хлопцы. И обыкновенной, не суворовской головой надо думать толково. Семь раз отмерь — один раз отрежь. Слыхали такую пословицу? Мудрые слова. Сама жизнь ее сложила.

Эта победа над отрядом регулярных фашистских войск окрылила партизан, укрепила их боевой дух, веру в торжество правого дела.

Из дневника партизанского отряда М. Ф. Шмырева.

«28 июля 1941 года. Мы с группой в 21 человек сделали засаду на опушке леса близ дороги между Тимохами и фабрикой… По дороге со стороны фабрики показались крупный конный обоз, часть пехоты и автоколонна. Вступать в неравный бой не решились. Пропустив весь обоз, мы из засады обстреляли 4 грузовые автомашины… Всего убито немцев 10–15 человек. Отряд, несмотря на открытый немцами огонь, благополучно возвратился в свой лагерь…

1 августа 1941 г…Начиная с 25 по 31 июля нами… уничтожено: автомашин — 4… мостов — 4, убито немцев— 45…

8 августа 1941 г…Состоялось первое организационное собрание коммунистов отряда. Присутствовало 16 коммунистов. Выбрано бюро партийного коллектива в составе 3 человек: Голубева П. Н., Кудельского Р. С. и Дукаревича…

15 сентября 1941 г. Получили сведения, что в Сураж приехало более 1 тыс. немецких солдат. Въезд и выезд из Суража запрещены. Немцы контролируют р. Западная Двина. Над рекой летают самолеты…

1 октября 1941 г. В августе и сентябре нашим отрядом… уничтожено грузовых автомашин — 6, легковых автомашин — 2, мостов — 4, разогнано сельских управ — 3. Убито немцев: солдат — 45, офицеров — 11…

10 октября 1941 г…Мы установили, что немцы тесным кольцом по окружающим наш лес колхозам стягивают свои силы. Выходить в колхозы стало невозможно. Всюду засады. Ожидаем нападения на лагерь…»

Тогда-то и стали еще чаще появляться на заборах и домах в окрестных деревнях и селах листовки-посулы: «Кто схватит Миная Шмырева и приведет живым в Сураж или Витебск, тому 5 гектаров земли, лошадь и корова; кто убьет Миная Шмырева — 2 гектара земли и лошадь».

Читали люди эти листовки, посмеивались, говорили:

— Самих вас, злыдни, сырая земля примет. Смолы вы горячей напьетесь, а не крови батьки Миная!..

Читал те листовки и сам Минай, рвал их, а чаще обращал все в шутку.

Об этом я позже написал такие строки:

Тогда же пришла к батьке Минаю из Суража партизанская разведчица. Поглядел на нее Минай, спрашивает:

— Чего ты такая мрачная? Что стряслось? Вздыхает девушка, молчит, а в глазах боль и тоска. — Что случилось? Говори, дочка…

А та не может говорить. Плачет. Обнимает ее за плечи Минай, утешает:

— Говори, милая! Может, помочь надо чем?

— Очень горькая новость, батька, — через силу вымолвила девушка. — Беда страшная… Детей ваших немцы заложниками взяли…

Нахмурился, ссутулился, низко опустил седую голову Минай.

— И меньшого? — сдавленным, глухим голосом спросил. — И Мишку?

— И Мишку… Всех забрали… И сестру Ганну тоже. Всех. Объявление вывесили: «Придет Минай Шмырев, сдастся немецким властям — детей отпустим, а не явится, не придет — все они будут расстреляны…»