Игорь Ефимов - Без буржуев

Конечно, в некоторых отношениях волнения родителей и их радость за поступившего оправданны. Верно, что попав на первый курс, он будет теперь переходить на следующие почти автоматически и дойдет до получения диплома без больших затрат энергии. (Отчисление студента — событие крайне редкое, ибо качество работы института измеряется именно числом студентов, доведенных до выпуска. Чтобы тебя отчислили, нужно быть либо полным кретином, либо замешаться в какую-нибудь историю с политическим душком.) Верно и то, что по окончании он будет обеспечен работой по специальности, что работать за кульманом или письменным столом легче и приятнее, чем у станка или домны, а числиться инженерно-техническим работником (ИТР) — престижнее, чем простым рабочим. Но если родители при этом мечтают еще и о материальном благополучии или блестящей карьере своего отпрыска, их может постигнуть горькое разочарование.

Молодой инженер при получении первой же зарплаты на производстве начинает понимать, откуда берутся средства на так называемое «бесплатное» образование у нас. 100 рублей в месяц, от силы 120 — вот обычные ставки для свежеиспеченных специалистов. И растут они вместе со стажем крайне медленно, отставая на 40–60 рублей от соответствующих ставок рабочих. Молодой прораб уже с пятилетним стажем и высшим образованием имеет оклад 160 рублей, в то время как мальчишка, приходящий к нему на стройку из ПТУ, сразу получает 180 (ЛГ 27.7.77). Вот эти ежемесячные недоплаты инженеру (учителю, врачу, математику, агроному) и идут, по сути дела, на покрытие расходов Министерства высшего образования СССР. (Между прочим, армейскому лейтенанту по выходе из училища кладут 180–190 плюс всевозможные надбавки — полевые, северные и т. д.)

Естественно, и честолюбие, и материальный интерес заставляют инженера искать возможности улучшить свое положение, сделать карьеру. Три дороги открыты перед ним:

1. Конкретное руководство производственными подразделениями.

2. Проектно-конструкторская работа.

3. Научная карьера в НИИ.

О науке речь у нас пойдет в последней главе, так что рассмотрим пока первые две дороги.

Исследования, проведенные социологами, показали, что, например, в Перми и Горьком лишь треть начальников цехов имеет высшее образование, в Волгограде — меньше половины. Среди директоров положение немногим лучше. В среднем по стране в начале 70-х годов было всего лишь 42 % дипломированных директоров предприятий (ЛГ 17.12.75). При этом не надо забывать, что в республиках Кавказа и Средней Азии для создания национальных кадров в институты часто загоняют людей, совершенно к учению неспособных. Да и покупка дипломов за деньги там дело обычное. Так что реальный процент квалифицированных специалистов на командных постах должен быть еще меньше.

Может быть, слаба сеть вузов, мало выпускают инженеров? По данным ЦСУ, на 1974 год в народном хозяйстве трудилось 3,37 млн. инженеров. В США — 1,08 миллиона. Ежегодный выпуск: у нас — 294 тысячи, в США — 57 тысяч (ЛГ 17.12.75). Так что инженеров хватает. Но руководить производством их ставят не очень охотно. Ибо для того, чтобы распоряжаться людьми в наших условиях, мало обладать техническими знаниями и рациональным мышлением. Нужны еще качества совершенно особые, и среди них одно из важнейших — как раз умение в нужный момент вырвать себя из-под власти рационального начала, признать, что показатели важнее дела, склониться перед торжествующей бессмыслицей.

Кому приходится ежемесячно изощряться в демагогии, ругани, угрозах, лести, ведя рабочих на очередной штурм? Мастеру и начальнику цеха.

Кто должен был отдать приказ о включении всех моторов и прожекторов на круглосуточную холостую работу? Конкретный руководитель стройки, прораб.

Кто приказал сливать соляную кислоту в Лугу? Главный энергетик «Белкозина».

Кто ставил штамп годности на заведомо бракованной продукции Бакинского электромеханического? Начальник ОТК.

Как в армии офицером может быть лишь человек, беспрекословно выполняющий приказы своего командира, так и в структуре управления социалистическим производством продвигаться по лестнице чинов сможет лишь человек, демонстрирующий свою полную управляемость. Причем изощренность этого условия состоит в том, что он не может быть просто болваном, не ведающим, что творит. Нет, чтобы распоряжаться повседневным трудом десятков подчиненных, он должен сохранять и развивать свою способность мыслить здраво и принимать оптимальные решения. Но если она придет в противоречие с требованиями начальства, он должен уметь беспрекословно ее отключать.

А это бывает нелегко.

Вот, к примеру, запущена была по всей стране кампания по экономии металла. И в свете этой кампании план по сдаче металлолома сделался чуть ли не самым главным показателем. За невыполнение его руководителей лишали премии, а ведь у некоторых она составляла ежемесячную 30-40-процентную прибавку к зарплате. Если же план выполнялся, его на следующий год непременно увеличивали. Ну откуда набрать такое количество отходов? И многие начальники цехов, отчаявшись, выделяют в конце месяца токарный станок, выписывают со склада металлических болванок на недостающее количество килограммов и приказывают токарю перегнать их в стружку. Потом сдают стружку под видом металлолома — план выполнен.

Это происходит повсеместно.

Об этом знают все.

Инженер-электрик Д.С. рассказывал мне об ухищрениях, на которые приходилось пускаться ему. Дело их по самой сути своей не связано с большими расходами металла. Кабели, провода, трансформаторы, переключатели. Когда устанавливают новый трансформатор на подстанции, старый можно сдать в металлолом. Но происходит это редко, так что по всему обширному участку за год можно от силы набрать 4 тонны. А план сдачи за счет бесконечных увеличений дорос уже до 25 тонн. И тогда Д.С. решился на прямое вымогательство.

Приходит, скажем, к нему в «Мосэнерго» представитель какого-нибудь завода и подает заявку: нашему заводу понадобится к такому-то сроку дополнительная электрическая мощность в 20 мегаватт, просим обеспечить. Д.С. прячет заявку в папку, высылает всех посторонних из кабинета и говорит:

— Значит так. Строго между нами. Мне нужны три тонны металлолома. Доставите — будет вам 20 мегаватт в срок. Не доставите — и не надейтесь.

Представитель завода ахает, возмущается, говорит, что у него свой план по сдаче. Но в конце концов уступает. Ибо он отлично знает, что, хотя «Мосэнерго» и обязано удовлетворить все поступающие заявки, должным образом заверенные, только от конкретного работника зависит, в какой последовательности и в какие сроки их выполнять.