Станислав Поплавский - Товарищи в борьбе

Как-то, зайдя к Корчицу в не застав его, я занялся чтением свежих газет. Внезапно дверь кабинета распахнулась и на пороге появился офицер с волнистыми, зачесанными назад темными волосами.

- Полковник Мариан Спыхальский, - представился он.

Встреча была весьма кстати. Меня интересовал размах партизанского движения в Польше, а, по словам Корчица, лучше Спыхальского, бывшего начальника штаба Армии Людовой, никто этого не знал.

Полковник сообщил, что пришел к Корчицу проститься перед отъездом: правительство назначило его на пост президента Варшавы, после того как ее освободят. Мы разговорились. Из беседы я узнал, кстати, что Спыхальский вовсе не кадровый офицер, а инженер-архитектор. Военным его сделала война.

Я спросил о партизанах.

- Вы сами поляк, - ответил Спыхальский, - и знаете, что многовековая история Польши научила народ вести борьбу с поработителями. Как только к нам пришли немцы, появились и партизаны. Но особенно широкий размах движение приняло после нападения фашистов на Советский Союз.

Спыхальский порылся в своем портфеле, достал какую-то бумагу.

- А так называемое лондонское правительство ставило нам палки в колеса. Вот, например, что писала их официальная пресса в августе сорок первого года: "В разных областях страны обнаруживается агитация местных коммунистических ячеек, призывающих начать диверсионные акты. Предостерегаем от этих безответственных воззваний".

Полковник рассказал, что польские коммунисты шля в добровольческие военные отряды, создавали первые антифашистские организации - Союз друзей СССР, "Серп и молот", Союз освободительной борьбы и другие. Конечно, эти организации еще не имели ясной программы борьбы за новую Польшу.

В январе 1942 года по инициативе коммунистов была создана Польская рабочая партия. Она и возглавила движение народного Сопротивления, создала Гвардию Людову - подпольную вооруженную организацию, объединившую в своих рядах патриотов, желавших бороться с оккупантами.

В конце октября 1942 года, по данным полковника Спыхальского, в рядах Гвардии Людовой действовало 27 партизанских отрядов. В 1943 году их было уже шестьдесят, не считая нескольких десятков групп, выполнявших специальные задания.

Некоторые цифры, характеризующие эффективность действий партизан, я тогда записал. Вот одна из сохранившихся записей: "В период с 15.05.1942 г. по 15.12.1943 г. партизаны Гвардии Людовой пустили под откос 127 эшелонов, 22 паровоза, полностью уничтожили 300 вагонов. Взорвано либо сожжено 36 железнодорожных станций, 13 мостов, 130 автомашин, 8 самолетов".

Много теплых слов услышал я тогда и о советских военнослужащих, сражавшихся вместе с польскими мстителями. Некоторые из них командовали партизанскими отрядами: В. Войченко ("Сашка"), Т. Альбрехт ("Федор"), П. Финансов ("Петр") и другие.

С успехами Красной Армии ширилась партизанская борьба. И тогда Польская рабочая партия решила создать широкий народный фронт. В глубоком подполье был создан парламент польского народа - Крайова Рада Народова. Она объединила все прогрессивные силы страны, включая левое течение Польской социалистической партии, деятелей радикального крестьянского движения, представителей профсоюзов, Союза борьбы молодых, прогрессивной интеллигенции.

Крайова Рада Народова преобразовала Гвардию Людову в Армию Людову. Основным ядром ее оставались отряды Гвардии Людовой и некоторые "батальоны хлопские". К Армии Людовой примкнули затем даже некоторые отряды аковцев. Рядовые солдаты Армии Крайовой к тому времени поняли, что их главное командование ведет антинародную, предательскую политику.

В 1944 году на территорию Польши вступили несколько хорошо вооруженных партизанских отрядов из Белоруссии и Украины. Продвинулась сюда и прославленная дивизия под командованием П. П. Вершигоры. Все боевые операции польские и советские партизаны проводили теперь совместно.

- В середине мая под Ромблевом завязалась схватка объединенных сил советских и польских партизан с немецкой танковой дивизией "Викинг", рассказывал Спыхальский. - Боевые действия приняли большой размах. Гитлеровские танкисты попали в тяжелое положение и вынуждены были вызывать на помощь авиацию. Но и она не спасла их от тяжелых потерь. Примерно через месяц после этого разгорелись бои в Липских и Яновских лесах, в Сольской пуще. Общее руководство действиями партизан осуществлял командир советского отряда полковник Н. Ф. Прокопюк. Бои продолжались две недели. Партизаны сковали кавалерийский корпус, три дивизии и полицейский полк СС. Но чисто военными победами значение партизанского движения, конечно же, не исчерпывается, - заметил после небольшой паузы мой собеседник. - Оно имело глубокий политический смысл: поляки хорошо поняли, что братский советский народ их самый искренний друг и верный союзник...

Спыхальскому в тот же день предстояло выехать в Прагу. Дождавшись Корчица, он переговорил с ним и попрощался.

- А мне долго еще ждать? - обратился я к начальнику Главного штаба.

- Теперь уже скоро: на днях правительственная делегация возвращается из Москвы. Кстати, вы генерала Завадского не знаете? Он только что возвратился из Первой армии и может рассказать много интересного о боях на подступах к Варшаве.

Заместитель Главнокомандующего по политической части Александр Завадский имел звание генерала бригады. Я слышал, что в прошлом он подвергался жестоким преследованиям за революционную деятельность, неоднократно сидел в тюрьмах. Не знаю почему, но мне думалось, что он должен быть очень похож внешне на моего первого командира дивизии Квятека. Даже пришла как-то в голову несуразная мысль: посмотреть на руки Завадского - нет ли и на них следов от кандалов.

В сентябре 1939 года коммунист Александр Завадский эмигрировал в СССР. После вероломного нападения гитлеровской Германии на Советский Союз он вступил в Красную Армию. Участвовал во многих боях, в том числе и в битве на Волге. Он был одним из организаторов формирования польских частей в СССР и вместе с 1-й пехотной дивизией имени Тадеуша Костюшко пошел на фронт.

Когда я увидел его впервые, то убедился, что он действительно чем-то напоминает Квятека - то ли телосложением, то ли пытливым - через очки взглядом слегка прищуренных глаз, то ли таким же звучным голосом и характерным растягиванием слогов. Он встретил меня мягкой сердечной улыбкой, и я почувствовал симпатию к нему буквально с первого взгляда.

- Как вы себя чувствуете в новой обстановке? - спросил он, сразу же отбрасывая всякую официальность. - Говорите откровенно, без утайки. Многое необычно и, наверное, страшновато?

Я рассказал ему о своих впечатлениях и тревогах. Как, например, солдаты и офицеры могут встретить меня, хотя и поляка, но приехавшего из другой страны? Не вызовет ли у них протеста то обстоятельство, что мне поручено командовать ими и даже посылать на смерть во имя свободы Польши?