Леонид Хинкулов - Франко

Тема этой комедии до некоторой степени сходна с темой «Рябины». Темным, забитым крестьянам глухой, заброшенной горной деревни приходится терпеть и гнет местных богатеев и беззаконие властей. Интересы крестьян отстаивает сельский учитель Емельян Ткач — человек физически больной, но сильный духом, — а вместе с ним его сестра Юлия и молодой учитель Хоростоль.

Образы положительных героев, убедительные. и правдивые, — большая победа драматурга. Вся пьеса проникнута жизнерадостным настроением, она зовет к борьбе. И хотя перевес пока еще на стороне темных сил, писатель верит в конечное торжество правды и этой верой заражает зрителя.

Франко назвал пьесу «Учитель» комедией. Хотя на самом деле в ней не так уж много комических положений и совсем нет комических характеров. Но глубокий оптимизм, яркая струя народного юмора пронизывают это произведение.

Во всех трех пьесах — «Украденное счастье», «Рябина» и «Учитель» — писатель рисовал с различных сторон жизнь современного ему галицкого села. Во всех трех пьесах он стремился воплотить им самим сформулированную задачу: «Театр должен быть школой жизни». И далее: «Он должен показывать нам эту жизнь, изображать и анализировать ее явления, будить у зрителей критику этой жизни, будить ощущение того, какие явления хороши, а какие худы».

Однако писатель очень быстро понял, что задача эта при существующем положении вещей невыполнима. Полицейская цензура, душившая каждое слово правды, особенно строгому контролю подвергала сценическое искусство. С горькой иронией замечает расположенный к автору рецензент «Учителя», Михаил Струсевич, в газете «Дело»: «Произведениям д-ра Франко не везет у полицейской цензуры!»

А идти на компромиссы драматург не хотел. Он считал, что «театр, который подвергает публичной критике только некоторые небольшие малозначительные недостатки и оставляет в стороне, замалчивает или покрывает ложью главные, основные недостатки общества, этот театр никогда не станет вполне национальным, не будет школой жизни или будет плохой школой».

И Франко навсегда перестает писать драмы…

Правда, прежде чем окончательно покинуть театр, Франко сделал попытку обойти рогатки цензуры. Он решил обратиться к языку иносказаний.

В своей последней крупной пьесе, «Сон князя Святослава», писатель перенес действие в начало XII века. Да еще указал в подзаголовке — «драма-сказка», хотя сказочного, фантастического в произведении почти нет.

«Сон князя Святослава» восходит по своим художественным чертам к традициям пушкинской драматургии, к «Слову о полку Игореве», к лермонтовской «Песне про купца Калашникова». В то же время это вполне самостоятельный опыт философско-социальной драмы.

Вслед за поэмой Чернышевского «Гимн Деве Неба» (которую Франко как раз в это же время переводил на украинский язык) писатель использует легендарно-историческую канву, чтобы поставить самые злободневные для своей эпохи общественные проблемы. В «Сне князя Святослава» Франко утверждает идеи, прямо направленные против буржуазно-националистических теорий: о необходимости единения украинского и русского народов в борьбе против общих врагов, об ответственности руководителей перед народом, о преданности родине и самоотверженной защите ее интересов.

В драматургии Ивана Франко чрезвычайно ярко воплотились и его талант художника-реалиста и его революционно-демократическое мировоззрение.

Широта художественных взглядов Франко, его глубокое знакомство и с западной и с восточной драматургией помогли ему создавать новые формы, жанры.

Скажем, убедившись в невозможности создать бытовую реалистическую драму, Франко обратился к жанрам драматической поэмы, где диалогическая форма сменяется повествовательной.

Но так и остались неосуществленными (или не дошли до нас) и «драма из жизни интеллигенции» в пяти действиях «Свет и во тьме светит» и трилогия о Богдане Хмельницком.

…На каждом шагу «цисарская» действительность теснила могучий дух Франко, ограничивала его необыкновенную работоспособность.

Как-то Леся Украинка сказала, что стихи Ивана Франко кажутся ей красными, — так густо орошены они кровью сердца поэта.

Франко — это действительно явление в литературе почти беспримерное. Вспомним хотя бы, что неполный библиографический список только прижизненных публикаций сочинений Ивана Франко заключает в себе до четырех тысяч номеров! Это стихотворения и поэмы, романы и новеллы, очерки и фольклорные записи, полемические заметки и фундаментальные научные труды, публицистика и литературная критика, статьи по вопросам истории и политической экономии, переводы в прозе и стихах с русского, французского, немецкого, английского, польского, чешского, латинского, древнегреческого и многих других языков…

Все эпохи и все страны, все народы и все слои общества живут на страницах его книг…

И читатель не может остаться равнодушным к яркому пламени его революционной мысли и мужественному сердцу, предстающему перед нами и в точных, реалистических образах бориславского цикла, и в лирических откровениях «Свободных сонетов» или «Профилей и масок», и в могучем пафосе его легенд и драматических поэм.

В 1890 году Иван Франко выпустил — с обозначением «Издания Ольги Франко» — собрание своих повестей и рассказов под общим заглавием «В поте лица». Сборнику была предпослана специально для этого издания написанная автобиография писателя, в которой он сдержанно рассказывал о своем таком еще, собственно говоря, недолгом жизненном и творческом пути.

Автобиографию Франко заканчивал так: «О своих новеллах скажу только одно, что почти все они показывают действительно существовавших людей, которых я когда-то знал, действительные факты, которые я наблюдал или о которых слышал от очевидцев; изображают природу тех уголков нашей страны, которые я, как говорится, перемерил собственными ногами. В этом смысле — они все являются частицей моей автобиографии».

В самом деле, свершая свой ежедневный творческий подвиг, Франко как бы вкладывал в свои произведения кусочки увиденной и осознанной им жизни— для того, чтобы этими произведениями вновь воздействовать на жизнь, перевоспитывать людей, учить их строить жизнь по-иному, лучше, светлее, радостнее.

Ведь Франко всегда искренне верил в магическую силу человеческого слова, в воодушевляющую роль художественного образа!

И он ощущал себя в первую очередь художником-творцом, поэтом и беллетристом. Он часто повторял, что не чувствует в себе сил и воли политического вождя, сознает недостатки свои как ученого, но может и должен быть писателем.