Дмитрий Быстролётов - Пир бессмертных: Книги о жестоком, трудном и великолепном времени. Щедрость сердца. Том VII
- Название:Пир бессмертных: Книги о жестоком, трудном и великолепном времени. Щедрость сердца. Том VII
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Крафт+
- Год:2012
- ISBN:978-5-93675-193-6 (том VII)
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Дмитрий Быстролётов - Пир бессмертных: Книги о жестоком, трудном и великолепном времени. Щедрость сердца. Том VII краткое содержание
Д.А. Быстролётов (граф Толстой) — моряк и путешественник, доктор права и медицины, художник и литератор, сотрудник ИНО ОГПУ — ГУГБ НКВД СССР, разведчик-нелегал-вербовщик, мастер перевоплощения.
В 1938 г. арестован, отбыл в заключении 16 лет, освобожден по болезни в 1954 г., в 1956 г. реабилитирован. Имя Быстролётова открыто внешней разведкой СССР в 1996 г.
«Пир бессмертных» относится к разделу мемуарной литературы. Это первое и полное издание книг «о трудном, жестоком и великолепном времени».
Рассказывать об авторе, или за автора, или о его произведении не имеет смысла. Автор сам расскажет о себе, о пережитом и о своем произведении. Авторский текст дан без изменений, редакторских правок и комментариев.
Пир бессмертных: Книги о жестоком, трудном и великолепном времени. Щедрость сердца. Том VII - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
— К вашим услугам, господин генерал! Вы можете вызвать меня в любое время дня и ночи нажатием вот этой кнопки. Спокойной ночи, господин генерал!
И в следующем купе «люкс» — тоже с почтением:
— Спокойной ночи, господин… э-э-э Ганри Манинг! — имя и фамилию смуглого молодого человека с усиками проводник не сразу разобрал в его нидерландском паспорте. — Приятного отдыха, господин Манинг!
Гай проверил замок, прислушался к звукам в других купе, разделся, лег и накрылся синим одеялом с большим белым вытканным вензелем WL.
Гай ехал в новый город на новую работу. И непростую, потому что работа антифашиста в Берлине, под носом у гестапо, среди эсэсовцев — это будет трудное дело, в котором он мог допустить ошибку только один раз — первый и последний. По-существу, ему предстояло выступление на передовую и выбор боевой позиции. Он уже имел почти десятилетний опыт работы в антифашистской группе и даже сам себя считал весьма компетентным специалистом. Но все, что он делал до сих пор и что всегда наполняло его горделивым сознанием хорошо выполняемого ответственного долга, здесь, в гитлеровской Германии, вдруг показалось мелким и простым: «Да, — думал он, стоя с сигаретой в зубах в коридоре вагона, и рассеянно глядя на предутренний туман, — здесь мне предстоит подняться на следующую ступень в технике, осмотрительности и быстроте своей работы… Тут пощады не будет — или я их, или они меня…»
Как раз в этот момент чья-то рука легла на его плечо. Скосив глаза, он увидел черную лайковую перчатку, рукав черного мундира и серебряную тесьму на обшлаге со словами «Мертвая голова». Эсэсовец. Обернувшись, Сергей встретил пристальный взгляд человека, который как будто прочел его мысли. Эсэсовец поднял пальцы к козырьку и вежливо проговорил:
— Моя зажигалка не дотянула до Берлина! Разрешите прикурить?
И оба, стоя плечом к плечу у окна, молча курили и провожали глазами проплывающие мимо серые мокрые поля.
«Начинается, — думал Сергей. — Здесь фронта не будет — мне предстоит не только сражаться с врагами, но и работать и жить среди них!»
Погасив окурок в пепельнице, Гай вернулся в купе. От нечего делать перебрал лежавшие на столике рекламные брошюры. В одной из них его внимание привлек адрес «комфортабельного пансиона для солидных деловых людей» в Берлине близ Виттенбергплац, в центре буржуазной, западной, части города. В нем он и решил остановиться, пока не подыщет себе подходящей квартиры… Гай был недоволен собой. Невинная просьба прикурить заставила его сердце екнуть. А что же будет дальше — там, в Берлине, где таких фашистов, в форме и в штатском, ему придется видеть с утра до ночи и на каждом шагу? Но одновременно он был и доволен: этот легкий внутренний испуг явился как бы последней контрольной отладкой для его нервов.
Остаток пути прошел без неожиданностей.
В Берлине Гай с вокзала приехал на такси в намеченный пансион и получил хороший номер.
Едва устроив его вещи в комнате и открыв краны в ванной, горничная столкнулась в коридоре с высоким мужчиной в спортивном костюме.
— Утренний обход. Иностранцы есть? — спросил он.
— Да, господин блокварт. В триста десятом. Вот его паспорт.
Блоквартами назывались квартальные уполномоченные гитлеровской партии, наблюдавшие за политической благонадежностью населения.
Пробежав глазами странички документа, блокварт постучал в дверь и, не дожидаясь приглашения, вошел в номер.
— Господин Манинг?
— Да. Чем могу быть полезен? — Гай вышел из ванной комнаты и приветливо улыбнулся незнакомцу.
— Позвольте представиться: Эрвин Литке, блокварт. Хотел бы лично познакомиться и задать несколько вопросов. Я не задержу.
Гай жестом пригласил гостя сесть.
— По долгу службы я обязан знакомиться со всеми иностранцами, поселяющимися в моем квартале, и оказывать им посильную помощь. Чем вы думаете заняться у нас, господин Манинг?
— Я хочу изучить постановку дела в большой немецкой больнице.
— В Голландии немало больших больниц, господин Манинг, не так ли?
— Безусловно, господин Литке. Но немецкие больницы поставлены лучше. Финансовая отчетность и экономическая эффективность — вот что меня интересует. А уже после этого я намерен поработать в хорошей частной клинике.
— Благодарю вас. Теперь я все понял, — сказал блокварт и встал. — Завтра в пять вы получите на Александерплац свой паспорт и разрешение на жительство сроком на один год. Но без права занимать платное место — заметьте себе это!
— Я не нуждаюсь в жалованье. Мне нужны знания и практика, они хорошо окупятся в будущем.
Блокварт Литке пожелал ему успеха и покинул номер.
Побрившись и приняв ванну, Гай попросил горничную принести завтрак и с аппетитом поел. Когда горничная унесла посуду, он запер дверь, взял позавчерашнюю турецкую газету, которую купил перед отъездом из Стамбула и которую здесь, в номере, разбирая свой багаж, небрежно бросил на стол. Между страницами этой газеты лежал обрывок другой, тоже турецкой, спрятанный им самим. Газету он бросил в корзину для мусора, а вынутый из нее обрывок разгладил и положил в бумажник: это был явочный документ.
Едва он надел шляпу и пальто, звякнул телефон. Вежливый голос с сильным греческим акцентом сообщил, что говорит Аристотель Какие и в его магазине, помещающемся за углом в первом квартале, уважаемый господин Манинг может купить в кредит и с доставкой в номер сыры, копчености, рыбные продукты, фрукты, сласти и вино. Господин Какие очень просит господина Манинга зайти в магазин и лично ознакомиться с ассортиментом товаров и открыть счет, а также высказать пожелания, какие товары, помимо имеющихся, он хотел бы заказывать лично для себя — например, какие-нибудь специальности голландской кухни. Гай поблагодарил и сказал, что постарается воспользоваться услугами господина Какиса.
Он захватил фотоаппарат и направился к выходу, но снова раздался телефонный звонок. На этот раз приветливый женский голос по-голландски сообщил, что в баре «Квик», недалеко от «Цоо», имеются голландские ликеры и водка, газеты и Библии, а также молодые девушки, говорящие по-голландски. В задней уютной комнате всегда можно отдохнуть, почитать Библию или наедине побеседовать с хорошенькой девушкой.
Бросив трубку, Гай шагнул к двери. Но резкий звонок снова вернул его к телефону. Черт побери, скольким же предпринимателям швейцар гостиницы уже успел продать весть о его приезде?
Неуловимо знакомый мужской голос сказал что-то неразборчиво.
— Алло, я вас плохо слышу, — ответил Гай, силясь вспомнить, где он слышал этот голос, и ожидая, не скажут ли ему еще чего-нибудь.
И мужчина сказал отчетливо:
— Мы — коммунисты, мы еще вернемся!
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: