Н. Стромилов - Впервые над полюсом

Организовали двухчасовые дежурства на аэродроме. Вскоре первая группа дежурных ощупью, ползком, начинает спускаться на аэродром, разматывая бухту толстого пенькового троса, - теперь «прогулки» между станцией и аэродромом будем совершать группами по четыре человека, крепко держась за трос, иначе могут быть неприятности - слишком легко потерять ориентировку и заблудиться в бушующем, ревущем, вертящемся хаосе.

Ползет на аэродром очередная группа дежурных, в ней и я. Путь недалек, но труден. Пока добираемся до самолетов, главная мысль - не выпустить трос. Но вот и самолеты. Забираемся в один из них передохнуть. Через пять минут начинаем обход самолетов, точнее - переползание от одной машины к другой. Убеждаемся, что они на месте, целы, но дрожат под бешеными порывами ветра, что крепления пока держат, но, случись сейчас что-нибудь с самолетами, ничем, наверное, помочь будет нельзя…

Около двух суток бушует ураган и стихает. Урон незначителен - на самолете Алексеева поврежден руль поворота. Но великие умельцы механики Сугробов и Гинкин - от добровольных помощников отбоя нет - в рекордно короткий срок чинят руль и знатоки говорят, что теперь он стал прочнее, чем раньше.

* * *

Около полудня 17 апреля разведчик взлетает и берет курс на остров Рудольфа. Летим с набором высоты, и через десять минут уже имеем полторы тысячи метров. Погода прекрасная. Видимость отличная. Солнце. Но на горизонте облачность. В районе острова Шишмарева она входит под самолет. Земля и море под нами просматриваются только в разрывах облачности. В море крупно-битый лед 5-6 баллов. Проходим залив Норденшельда. Верхняя граница облачности подымается, и мы вместе с ней. Но она оказывается выше потолка разведчика и мы возвращаемся - до разрывов в облачности. Получаем сообщение о том, что погода на Рудольфе испортилась и поэтому тяжелые корабли остаются на Матшаре, а нам нужно лететь на мыс Желания. Утешая себя тем, что до Рудольфа от мыса Желания все же ближе, чем от Матшара, меняем курс.

Связываюсь с мысом Желания. Прошу зажечь на аэродроме дымовые костры. Увидев границы очерченного красными флажками аэродрома, идем на посадку. Во время рулежки самолет резко останавливается, как будто наткнувшись на что-то. В чем дело? Выскакиваем. Правая лыжа действительно наткнулась на камень, прикрытый тонким слоем снега. Металлическая обшивка и дерево прорезаны на значительной длине. «Заштопаем», - мрачно бурчит себе под нос Кекушев.

Мы не заметили, как пролетели сутки на мысе Желания в таком же дружном, как на Матшаре, коллективе полярников. Сумели мы за это время подготовить самолет, опробовать аварийную радиостанцию и убедиться, что она работает нормально. Всласть наговорились с полярниками, поиграли с двумя трехлетними близнецами, зимующими тут с отцом, старым - не по годам, по опыту - полярным радистом Сашей Абрамчуком; детишки хорошо перенесли полярную ночь, немного бледны, но отлично себя чувствуют.

Получаем сообщение из Матшара о вылете тяжелых кораблей на остров Рудольфа. Нам приказано присоединиться к отряду в воздухе, когда он будет пролетать над мысом Желания.

К назначенному сроку все готово. Моторы прогреты и работают. Экипаж прогуливается около машины. Стрелки часов неуклонно, но очень медленно приближаются к времени старта. Так же неуклонно, но гораздо быстрее надвигается туман, ухудшается видимость, начинается поземок. Еще несколько минут - и кругом засвистело, наступили снеговые сумерки. С трудом зачехлили моторы, закрепили самолет и, сгибаясь под упругими порывами свирепого, знакомого теперь уже новоземельского ветра, начали пробираться к домикам полярной станции.

А в это время над черной грядой облаков, освещенные солнцем, держа курс на север, летели четыре большие дюралевые птицы. Было обидно. Но что поделаешь - Арктика учит терпению.

На следующий день прекратилась пурга, выглянуло солнце. Три с половиной часа полета над чистой водой - и мы над архипелагом Земля Франца-Иосифа: Посадка. Здравствуй, остров Рудольфа!

* * *

Земля Франца-Иосифа. В 1873 году судно «Тегетгоф» с австрийскими учеными Карлом Вайпрехтом и Юлиусом Пайером на борту, зажатое льдами, придрейфовало к берегам неизвестной дотоле земли - оправдалось высказанное еще в 1865 году русским моряком Н. Шиллингом предположение о существовании земли в северной части Барендева моря. Открыть и назвать эту землю именем австрийского императора оказалось легче, чем уйти от ее негостеприимных берегов: судно вмерзло в лед, участники экспедиции на лодках покинули его и с трудом добрались до Новой Земли, где их спасли от верной гибели русские промышленники из рода поморов Ворониных.

В последующие годы ЗФИ, как называют полярники архипелаг, посетило несколько экспедиций.

В 1895 году на ЗФИ вышли мужественные норвежцы Нансен и Иогансен после неудавшейся попытки достигнуть полюса на санях, запряженных собаками; почти за пять месяцев до этого они оставили свой корабль «Фрам» в дрейфующих льдах на 84°05' северной широты и 101°35' восточной долготы. Для многих поколений полярников примером величайшего мужества и отваги будет служить их путь по дрейфующим льдам на ЗФИ и последовавшая затем зимовка. Арктика не поскупилась, тут было все, как в хорошем (или плохом) сценарии: непроходимые нагромождения торосов и полыньи, трескучие морозы и пронизывающая сырость, ураганные ветры и снег, систематическое недоедание и погибающие одна за другой собаки, плавание в каяках и погоня истощенного Нансена за отвязавшимися каяками, погоня вплавь, в ледяной воде, в одежде, которую не удалось сбросить полностью. Год жизни в хижине из камней в полнейшем одиночестве.

В 1899 году в бухте Теплиц острова Рудольф льды безнадежно повредили и выбросили на мель судно «Стелла Поляре» итальянской экспедиции герцога Абруцдкого. На север вышли санные партии под руководством капитана Умберто Каньи. Итальянец был мужественным человеком, способным без инструментов ампутировать себе загноившийся палец. Но Арктика и на этот раз проявила характер: трое пропавших без вести, предельная степень истощения у Каньи и двух его спутников, с которыми он вернулся на Рудольф, не достигнув полюса, - таков итог этого ледового похода, длившегося 104 дня.

В 1901 - 1902 годах на ЗФИ совершила «турне» экспедиция Эвелина Болдуина, финансировавшаяся американским миллионером Циглером. Разъедавшая экспедицию склока не позволила даже попытаться выйти в санный поход к полюсу.

В 1903 году судно «Америка» экспедиции Фиала, финансировавшейся тем же Циглером, подверглось сжатию льдов все в той же бухте Теплиц. В последующие два года Фиала совершил три неудавшихся броска к полюсу на санях, запряженных собаками и пони (в прошлом он был кавалеристом). Далее 82° северной широты Фиала не прошел.