Коллектив авторов - Как мы читаем. Заметки, записки, посты о современной литературе
- Название:Как мы читаем. Заметки, записки, посты о современной литературе
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Литагент 1 редакция (6)
- Год:2021
- ISBN:978-5-04-117561-0
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Коллектив авторов - Как мы читаем. Заметки, записки, посты о современной литературе краткое содержание
Лаконичная и эффектная книга, в которой собраны эссе известных авторов о практиках чтения в современном мире. В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.
Как мы читаем. Заметки, записки, посты о современной литературе - читать онлайн бесплатно ознакомительный отрывок
Интервал:
Закладка:
При этом Шагин – талантливый актер. Многим запомнилась роль Мэлса в «Стилягах» или менее известная, но, на мой взгляд, более сильная роль в фильме Александра Миндадзе «В субботу», посвященном чернобыльской трагедии. Спектаклей с участием Шагина я не смотрел, но не исключаю, что они могли бы мне понравиться. Наверное, это связано с тем, что к своей основной работе он относится с соответствующей отдачей и выкладкой и законы театрального искусства не игнорирует. Поэзия же здесь как будто сбоку припеку. По крайней мере, так видится со стороны.
Похожая история происходит с неплохим актером Александром Петровым, выпустившим убойным для поэтической книги тиражом сборник убойной графомании. Об этом в нашей рубрике в прошлом году уже писала Евгения Коробкова [209] См. стр. 137
, не буду повторяться.
Как к этому относиться? Гнев, сарказм, разочарование, прискорбие – целый спектр эмоций. Трудно спокойно смотреть, как талантливые люди дискредитируют свой талант, выставляя напоказ свою очевидную бездарность в другом роде творчества. Невооруженным глазом видно, что стихописание для них – не более чем хобби, а поэзия подобного не прощает. Очень жаль, что пример большого актера Валентина Гафта, зачем-то пробавлявшегося откровенно слабыми лирическими миниатюрами и дружескими эпиграммками (с которых, впрочем, и спрос другой, нежели с лирики, претендующей на вскапывание онтологического чернозема), никого ничему не научил. Искренне жаль. Стихи нельзя «пописывать», их можно только писать. В случае Шагина, Петрова и иже с ними мы имеем дело именно с пописыванием, что бы они и их аудитория (которую жаль отдельно) сами себе ни думали. При этом оба в интервью в один голос пережевывают старую жвачку: мы, мол, не поэты, но нам периодически необходимо самовыразиться именно таким образом, и иначе никак. Ну, привет. Скажу пафосно, но честно: не надо гадить на поле, которое иные поливают кровью. Не надо засорять ноосферу, она и так страшно загажена.
Все более убеждаюсь: одна из главных причин того, что у нас «все не так, как надо», заключается в том, что люди элементарно занимаются не своим делом. Прошу понять правильно: я далек от желания разрешать или запрещать кому-то писать стихи. Как средство аутотерапии зарифмовывание нехитрых эмоций доступно каждому. Я не «властитель дум», чтобы, как Дмитрий Кузьмин в свое время, заявлять: «Поэтом будет тот, кого я поэтом назначу». Помнится, многие тогда справедливо посмеялись над таким громогласием. Однако человек, всерьез вступающий на эту тропу, должен иметь перед собой планку профессионализма – по крайней мере, не ниже, чем та, с которой он подходит к своей основной профессии. Иначе результат не просто выглядит жалко и убого, но и попросту социально опасен, ибо медийные личности волей-неволей задают некие стандарты вкуса, на которые могут ориентироваться неокрепшие умы, процесс набирает инерцию, и культурное искажение становится необратимым. Таким образом, поборники духа и разных мастей «самовыразители» приходят к результатам прямо противоположным своим благородным задачам – исключительно из-за того, что относятся к поэзии наплевательски, игнорируя ее нелинейные законы и сложное внутреннее устройство.
Когда я писал этот текст, мне во «ВКонтакте» на глаза попался пост моего друга, поэта Алексея Котельникова, где он произносит крайне правильные слова о противостоянии высокого артистизма, подразумевающего подлинный пушкинский, протеический дар перевоплощения во все, к чему прикасаешься, и низкого лицедейского актерства. Этими словами и закончу: «На фига говорить о непредъявленном. Во-первых, это терапия упрека. Во-вторых, это лучше, чем то, на что иногда натыкаюсь в Сети: железная уверенность людей в том, что ими музицируемое и сочиняемое является-таки творчеством… Но как только ты созреваешь, тебя халтура перестает касаться. Вспоминается Папанов – уже поздний: от жалобы на некомпетентного партнера до сочувствия ему, вплоть до нонсенса: ну не умеет он иначе. Истерзанный: до него одна Раневская, мне мерещится, так изнемогала. Вспоминается Гердт, один раз сорвавшийся и в лоб противопоставивший Пушкина и Лерму [210] Лермонтова. (Прим. ред .)
пляшущим сорокалетним мальчикам-суперстар».
Алексей Саломатин
Об инерции восприятия и проблеме «прочтения поэзии» на фоне нового кино Тарантино
Смотреть новый фильм Тарантино в зале, полном хипстеров обоих полов, – впечатление сколь неизгладимое, столь и поучительное. Обставшая темнота, похрустывая безглютеновым попкорном, то и дело разражалась смехом в самых неподходящих местах или глубокомысленно комментировала происходящее: «Офигееееть! Это же… это же… я про него читал, он на самом деле был, у него еще своя секта… блиин».
Впрочем, беглое знакомство с откликами кинокритиков показывает, что и профессиональное сообщество рецензентов самый взрослый фильм голливудского хулигана застал врасплох. Словно соревнуясь в том, кто отыщет больше аллюзий на метр пленки, все твердят о смене кинематографических вех и ностальгии по Золотому Веку Голливуда. Хотя, казалось бы, более безоговорочный приговор Фабрике Грез представить трудно, а бескомпромиссный сарказм фильма оставляет далеко позади «Бартона Финка» и «Цезаря» братьев Коэн, которым (вкупе с Вуди Алленом) Тарантино как будто уступает свое режиссерское кресло едва не до финальной сцены.
А ведь фильм только что не дидактичен.
Закрадывается настойчивое подозрение, что никому просто в голову не пришло искать горькую пилюлю в легкомысленном антураже ностальгической комедии.
Еще меньше повезло «Запрещенному приему» Зака Снайдера, провалившемуся в прокате и не охаянному только ленивым. За нарочито китчевыми декорациями кислотного комикса не разглядели историю о неоднозначности внутреннего выбора и попытке сохранить (предварительно найдя) себя, да и просто – один из самых замысловато исполненных фильмов уходящего десятилетия.
Пятьдесят без малого лет по ведомству развлекательного кино проходит (и чудовищный ремейк – тому доказательство) «Плетеный человек» Робина Харди, мрачная притча об иллюзорности понимания, упакованная в форму залихватского постмодернистского карнавала, в котором совсем по-борхесовски выворачиваются наизнанку каноны жанра и освященные традицией модели поведения героев, а безукоризненно правильный выбор ведет к неотвратимому проигрышу.
А сколько лет понадобилось, чтобы к фильмам Альфреда Хичкока перестали относиться с пренебрежением?..
Кажется, режиссер, рискнувший обратиться к языку жанрового кино, почти наверняка обречен на не(до)понимание: массовая аудитория с радостью примет все за чистую монету, а высоколобая критика вдумчивому анализу предпочтет глубокомысленный трактат по мотивам какого-нибудь трудноусвояемого артхауса.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: