Ларри Симс - Дневник Гуантанамо

— Это все, что ты хотел написать?

— Да, сэр!

Я-Слежу-За-Тобой день и ночь наблюдал за заключенными через отверстия в стене. Чаще всего я не замечал его. Однажды он увидел, как я общаюсь с охранником, а потом забрал меня для допроса и расспрашивал, о чем мы разговаривали. А тот охранник исчез, и я его больше никогда не видел.

— Собирай свои вещи, — сказал охранник, разбудив меня с утра.

Я взял свое одеяло, Коран и одну библиотечную книгу. Я был очень счастлив, потому что думал, что меня собираются вернуть домой.

Охранник сказал мне взять в руки вещи и надел мне на глаза повязку. Они не отправили меня домой. Вместо этого я оказался в подвале в камере для нескольких заключенных рядом с тюремной столовой. Эта камера была грязной. Казалось, ее забросили очень давно. Я все еще хотел верить в лучший исход и думал, что она предназначена для трансфера заключенных, готовящихся к освобождению. Я очень устал, и в камере было так холодно, что я уснул.

Около половины пятого подали ифтар, и я медленно вернулся к жизни. На двери я заметил старую бумажку, на которой были написаны правила тюрьмы. Охранники забыли содрать ее. Я не должен был читать правила, но никто не идеален, а у меня появился шанс узнать что-то новое. Правила были такие:

(1) вам разрешается курить, только если вы сотрудничаете;

(2) разговаривать с охранниками запрещено;

(3) МККК посещает тюрьму каждые две недели;

(4) не разговаривайте с представителями МККК о своем политическом деле [70].

Я был счастлив, потому что мог хотя бы отправить письмо своей семье, но я упустил одну важную деталь. Меня временно перевели в подвал, чтобы спрятать от Красного Креста во время игры в кошки-мышки, которая длилась на протяжении восьми месяцев. Именно столько я провел в Иордании.

Каждые 14 дней охранники переводили меня из камеры в подвал, где я сидел несколько дней, а потом возвращали в камеру. Разгадав этот трюк, я прямо попросил своего следователя Рами и его босса Абу Раада организовать мою встречу с представителями Красного Креста.

— Здесь нет Красного Креста. Это военная тюрьма, — соврал он.

— Я видел правила, а вы укрываете меня в погребе каждые 14 дней, чтобы я не встретился с Красным Крестом.

Офицер Рами пристально посмотрел на меня:

— Я защищаю тебя! И ты не встретишься с Красным Крестом.

Тогда я понял, что их не переубедить и что сам Рами не может понять, как решить проблему. Это было намного выше его. Преступный заговор между Мавританией, США и Иорданией был идеальным. Если бы моя причастность к террористической деятельности была доказана, меня казнили бы, и на этом все бы кончилось. Никто даже не узнал бы, что произошло.

— Я хочу встретиться с мавританским послом, — сказал я следователю.

— Это невозможно.

— Хорошо. А что насчет мавританской разведки? — спросил я.

— Что ты хочешь от них?

— Я просто хочу узнать у них, почему меня держат в тюрьме в Иордании. В конце концов, вы же знаете, что я не совершил никаких преступлений по отношению к вашей стране.

— Послушай, наши страны хорошие друзья, поэтому они выдали нам тебя. Мы можем сделать с тобой все что угодно. Убить тебя, арестовать на неопределенный срок или отпустить, если ты сознаешься в преступлении.

Офицер Рами одновременно и лгал, и говорил правду. Арабские страны не дружат. Наоборот, они ненавидят друг друга. Они никогда не сотрудничают. Все, что они делают, это плетут заговоры друг против друга. Для Мавритании Иордания бесполезна, и наоборот. Однако в моем случае США заставили их работать вместе.

Я столько раз пытался связаться со своей семьей, но это ни к чему не приводило. Тогда я просто умывал руки и молился Богу, чтобы он позаботился о моей семье и дал им знать, где я. Со временем я понял, что я — не единственная спрятанная посылка. От одного до трех заключенных были вовлечены в «подвальную операцию», и их количество менялось время от времени. Все время, что я находился в Иордании, меня, конечно, держали в изоляции. Но я точно мог сказать, есть ли кто-нибудь в соседних камерах, основываясь на движениях тележки с едой, охранников и заключенных.

Одно время моими соседями были два храбрых мальчика. Хотя разговоры были запрещены, они все время кричали: «Божья помощь приближается. Запомните, Бог на нашей стороне, а Сатана на их стороне!» Что бы ни делали с ними охранники, они все равно продолжали поддерживать других заключенных и напоминать им о неизбежной Божьей помощи. По их акценту было понятно, что они иорданцы, что логично, а местные были защищены своими семьями больше, чем иностранцы. Тем не менее я не сомневаюсь в том, что эти мальчики сильно пострадали из-за того, что они делали.

В той холодной темной части тюрьмы я был единственной константой в округе, камеры рядом с моей постоянно меняли владельцев. В какой-то момент моим соседом стал молодой ливанский дурачок, который все время плакал и отказывался есть. Если верить охранникам, его история примерно такая: он прибыл в Иорданию из Ливана, чтобы повеселиться. Когда он въехал в полицейскую патрульную машину в пригороде Аммана, в его машине нашли AKM-47 и арестовали парня. Надо заметить, что иметь при себе оружие в Ливане нормально, но в Иордании это запрещено законом. В тюрьме молодой ливанец начал сходить с ума. В течение двух недель он плакал и отказывался есть, пока его не освободили. Мне стало так хорошо, когда его выпустили! Мне было очень жаль его. Уверен, он усвоил урок и подумает дважды перед тем, как положить оружие в машину, когда в следующий раз поедет в Иорданию.

Потом был молодой иорданец. Его приговорили к одному году заключения, и к концу срока он совсем обезумел. Он все время кричал: «Я должен увидеть своего следователя!» Я спросил охранников, почему он кричит, и они объяснили: «Потому что его срок закончился, но его не отпускают на свободу». Иногда он начинал громко петь, а иногда кричал на охранников и просил сигареты. Я не виню его. Только имея стальные нервы, ты сохранишь рассудок в иорданской тюрьме.

А после него моим соседом стал пожилой палестинец, который постоянно кашлял.

— Он очень старый, — сказал мне охранник.

— Почему его арестовали? — поинтересовался я.

— Он оказался не в то время не в том месте, — ответил охранник.

Пожилой человек всегда просил больше еды и сигарет. Через несколько недель его освободили. Я был счастлив за каждого, кого выпустили из этого безумного места.

Просто удивительно, что ФБР доверяет иорданцам больше, чем другим американским службам разведки. Когда я сдался осенью 2001 года, ФБР конфисковало мой жесткий диск, и вместе со мной в Иорданию выслали все данные с него. Американское Министерство обороны годами пыталось достать этот диск. Совершенно не имело смысла, что ФБР активнее сотрудничает с иностранными организациями, чем с внутренними. Но я верю, что индустрия разведки ничем не отличается от любой другой индустрии. Ты покупаешь лучший продукт за лучшую цену, независимо от страны или происхождения. Значит ли это, что иорданцы предлагают лучший продукт? Я не уверен, но они намного больше знают о терроризме, чем американцы. Без помощи иорданцев в этой сфере американцы бы ничего не добились. Но американцы переоценивают их способности, отправляя им людей со всего света, как будто у иорданцев было какое-то суперразведывательное агентство.