Ларри Симс - Дневник Гуантанамо

Это была маленькая комната, два с половиной на три метра. В ней стоял стол и три старых стула. Абу Рааду было под 40. Он был палестинцем и имел живот, который уже начал поддаваться гравитации. Его помощник, офицер Рами, был более молодой, высокой и, возможно, умной версией Абу Раада. Он, очевидно, был из тех, кто любит заниматься грязной работой. Он тоже был похож на палестинца. Я внимательно осмотрел этих парней, и они меня заинтересовали. Вся проблема с терроризмом вызвана агрессией Израиля по отношению к палестинцам и тем фактом, что правительство США поддерживает Израиль. Когда израильтяне захватили Палестину, под огнем британской артиллерии захват вылился в массовую миграцию местного населения. Многие из них перебрались в соседние страны, и Иордания получила львиную долю — больше 50 процентов иорданцев палестинского происхождения. Как по мне, эти следователи были не на своем месте. Нет никакого смысла палестинцам работать на американцев и помогать им победить людей, которые, предположительно, палестницам помогают. Я понимал, что этим двум следователям не знакомы нормы морали и что человеческая жизнь не имеет для них никакой ценности. Я оказался между двумя враждующими сторонами, и обе считали меня своим врагом. Исторические недруги объединились, чтобы поджарить меня. Это было абсурдно и забавно одновременно.

Абу Раад и его команда сыграли важную роль в «Войне против терроризма». Ему поручили допрашивать похищенных людей, которых США доставляли в Иорданию, и передавать их разным членам команды. Он также лично приезжал в Гуантанамо, чтобы допрашивать определенных людей от имени Соединенных Штатов.

Абу Раад открыл среднюю по размеру папку. Оказалось, это мое досье, которое американцы передали иорданцам. Он начал задавать мне вопросы, которые никак не были связаны друг с другом. Впервые на мне испытали технику, цель которой — быстро заставить лжеца противоречить самому себе. Но Абу Раад, очевидно, был плохо осведомлен о моем деле и об истории моих допросов. Не имело значения, говорю я правду или обманываю, потому что мне много раз задавали одни и те же вопросы в разных странах. Если бы я соврал, то бы смог соврать снова, и снова, и снова, потому что у меня было достаточно времени, чтобы продумать свою ложь. Но я был с ним честен, а он полностью доверял мне.

Сначала он показал мне фотографию турецкого заключенного, которого допрашивал ранее, и сказал: «Если ты расскажешь мне об этом парне, я закрою дело и отправлю тебя домой». Конечно, он обманывал меня.

Я посмотрел на фотографию и честно ответил: «Нет, я его не знаю». Уверен, что тому парню задали такой же вопрос обо мне, и он, должно быть, ответил так же, как и я, потому что нет ни единого шанса, что он знает меня.

Офицер Рами сидел слева от Абу Раада и записывал мои ответы.

— Ты пьешь чай? — спросил меня Абу Раад.

— Да, я люблю чай.

Абу Раад приказал принести мне большую чашку горячего чаю. Когда кофеин попал в кровь, мне стало очень уютно. Эти следователи знают, что делают.

— Ты знаешь Ахмеда Рессама? — спросил Абу Раад.

Об Ахмеде Рессаме меня спрашивали уже тысячу и один раз, и я делал все возможное, чтобы убедить следователей, что не знаком с ним. Если ты не знаешь кого-то, то ты просто не знаешь его, и с этим ничего нельзя поделать. Даже пытая тебя, они не получат никакой полезной информации. Но по какой-то причине американцы не верили, что я не знаю его, и хотели, чтобы иорданцы заставили меня признаться.

— Нет, я его не знаю, — ответил я.

— Клянусь Аллахом, ты знаешь его! — закричал он.

— Не клянитесь, — сказал я, хотя и знал, что для него по клясться Аллахом — это то же самое, что выпить чашку кофе.

Абу Раад продолжал ругаться.

— Вы думаете, я лгу вам?

— Нет, я думаю, что ты забыл.

Это было хорошо сказано, но тот факт, что американцы не предоставили никаких доказательств, очень сильно связывал руки иорданцам. Да, иорданцы пытают людей ежедневно, но для этого им нужны веские доказательства. Они не напрыгивают ни на кого просто так и не начинают его пытать.

— Я дам тебе ручку и лист бумаги, и я хочу, чтобы ты написал свое краткую автобиографию и имена всех своих друзей, — сказал он, закончив допрос, и попросил охранника вернуть меня в камеру.

Худшее было позади, по крайней мере, я так думал. Сопровождающие охранники были почти дружелюбными, когда надевали на меня наручники и повязку на глаза. Есть что-то общее между всеми тюремными охранниками в США, Иордании и Мавритании. Они всегда отражают настроение следователей. Если следователи счастливы, то и охранники счастливы, если нет, то нет.

Сопровождающие охранники чувствовали, что могли свободно поговорить со мной.

— Откуда ты?

— Из Мавритании.

— Что ты делаешь в Иордании?

— Моя страна выдала меня.

— Ты шутишь?

— Нет, я серьезно.

— Твоя страна просто дерьмо.

В иорданской тюрьме, как и в Мавритании и Гуантанамо, охранникам строго запрещено общаться с заключенными. Но почти никто не соблюдает эти правила.

— Мужик, ты умираешь с голоду, почему ты не ешь? — спросил меня один из сопровождающих.

Он был прав. Мои кости уже были хорошо видны, и кто угодно мог понять, что у меня серьезные проблемы.

— Я поем, только если вернусь домой. Меня не интересует тюремная еда. Мне нужна еда, приготовленная моей мамой, — ответил я.

— Дай Бог, ты выберешься отсюда, но пока что тебе придется поесть.

Я не хочу, чтобы вы подумали, что он хороший, его работа уже определяет его личность, но он чувствовал, что его страна несправедлива. Мне нужны были любые слова утешения, и он очень помог мне. Другие охранники присоединились к нам в коридоре и спросили его, откуда я.

Они открыли дверь моей темной камеры. Я чувствовал, будто сбросил с плеч огромную ношу. «Пройдет всего несколько дней, и они отправят меня домой. ДСР был прав», — подумал я. Иорданцы были в замешательстве от дела, которое им передали США, так же, как и я. Правительство США, очевидно, не дало никаких материалов, чтобы помочь иорданцам сделать свою работу. Стало не так страшно, и мне захотелось поесть.

Хитрый Я-Слежу-За-Тобой появился у моей камеры и дал мне 30 пронумерованных бумажек. Координация между следователями и охранниками была на высшем уровне. Я сразу же начал выполнять оба задания. Абу Раад сказал написать имена всех моих друзей, но это было просто смешно. У меня было так много знакомых, что мне понадобилась бы огромная книга, чтобы указать их всех. Поэтому я составил список своих самых близких друзей и обычное описание моей жизни, которое я уместил на 10 страницах. Впервые я хорошо спал.

Через несколько дней Я-Слежу-За-Тобой забрал мои исписанные и пустые бумажки. Он тщательно сосчитал их.