Ларри Симс - Дневник Гуантанамо

Если быть совсем честным, те женщины ни разу не раздевали меня, пока все происходило, на мне была форма. Старший следователь сержант Шэлли наблюдал за всем через одностороннее стекло из соседней комнаты. Все время я молился.

— Хватит, черт возьми, молиться! Ты занимаешься сексом с американскими шлюхами и молишься? Какой же ты лицемер! — злобно сказал сержант Шэлли, когда вошел в комнату.

Я не перестал молиться, и мне запретили проводить мои ежедневные молитвы в течение почти года. Также мне запретили поститься во время святого месяца Рамадана в октябре 2003 года и насильно кормили. На этой встрече я отказывался пить или есть, хотя они регулярно предлагали мне воду.

— Мы должны давать тебе еду и воду, но мы не против, если ты не поешь.

Еще они предложили мне самый отвратительный сухой паек, какой смогли найти в лагере. Мы, заключенные, знали, что следователи из ЕОГ собирали данные о том, какую еду заключенный любит и не любит, когда молится, и много других, просто смехотворных вещей.

Я надеялся, что меня вырубит, чтобы я наконец перестал страдать, и это было основной причиной для моей голодовки. Я понимал, что этих людей не особенно впечатляют голодовки. Конечно, они не хотели, чтобы я умер.

— Ты не умрешь, мы накормим тебя через задницу, — сказала штаб-сержант Мэри.

Я ни разу не чувствовал себя таким оскверненным, как тогда. До тех пор, пока меня не начали пытать, чтобы я признался в преступлениях, которые не совершал. Ты, дорогой читатель, никогда не смог бы понять тот уровень физической и психологической боли, который испытывают люди в моей ситуации, как бы ты ни пытался поставить себя на чье-то место. Если бы я на самом деле совершил то, в чем они меня обвиняли, я бы сдался в самый первый день. Но проблема в том, что ты не можешь признаться в том, чего не совершал, ведь тебе нужно описать все в мельчайших подробностях, которых ты не знаешь, потому что ничего не совершал. Это не просто: «Да, я это сделал!» Нет, это так не работает. Ты должен рассказать полную историю того, что произошло, так, чтобы даже самый тупой человек ее понял. Одна из самых сложных вещей — рассказывать выдуманную историю и доказывать ее истинность. Конечно, я не хотел, чтобы ситуация дошла до того, чтобы мне пришлось признаться в преступлении, которого я не совершал. Особенно при нынешних обстоятельствах, когда правительство США прыгало от одного мусульманина к другому и пыталось повесить на него хоть что-нибудь.

— Мы будем делать это с тобой каждый день, изо дня в день, пока ты не расскажешь нам об Абдулмалеке или не признаешься в совершении преступлений, — сказала штаб-сержант Мэри.

— Тебе нужно предъявить нам неопровержимые доказательства против одного из твоих друзей. Что-то вроде этого сильно поможет тебе, — сказал сержант Шэлли на одном из следующих допросов. — Зачем тебе терпеть все это, если ты можешь прекратить это в любой момент?

Я решил молчать во время пыток и разговаривать, когда они отпускали меня. Я понял, что даже когда я вежливо просил у следователей разрешения воспользоваться туалетом, что было базовой нуждой, то давал им контроль надо мной, который они не заслуживали. Я понимал, что это была не просто просьба об использовании уборной, что скорее они так унижали меня и принуждали говорить то, что они хотят слышать. Поэтому я отказывался и пить, и есть. Так мне не нужно было пользоваться уборной. И это работало.

Безумие этого момента делало меня сильнее. Я решил, что буду сражаться до последней капли крови.

— Мы сильнее тебя, у нас больше людей, у нас больше возможностей, и мы одолеем тебя. Но если будешь сотрудничать с нами, то начнешь нормально спать и получать горячую еду, — говорил сержант Шэлли много раз. — Если ты не сотрудничаешь, ты не ешь, не получаешь лекарства.

Унижения, сексуальные домогательства, страх и голод составляли мой распорядок примерно до 10 вечера. Следователи старались сделать так, чтобы я не знал точного времени, но никто не идеален. Их часы всегда раскрывали мне время. Я буду использовать эту ошибку позже, когда они отправят меня в неосвещенную одиночную камеру.

— Сейчас ты вернешься в свою камеру, но завтра ты испытаешь еще больше, — сказала штаб-сержант Мэри, посовещавшись со своими коллегами.

Я был счастлив, что меня отпускают, я всего лишь хотел отдохнуть и побыть в одиночестве. Я был так измучен. Но штаб-сержант Мэри обманула меня, она просто провернула психологический трюк, чтобы сделать мне еще больнее. Я был еще очень далек от отдыха. ТОЦ, который принимал полноправное участие в пытках, прислал другой сопровождающий отряд. Как только я дошел до двери, ведущей к выходу из «Коричневого дома», то упал лицом на пол, ноги перестали держать меня, и я не чувствовал ни одну частичку своего тела. Охранникам не удалось поставить меня на ноги, поэтому им пришлось тащить мое тело.

— Верните этого ублюдка сюда! — крикнул Мистер Икс, знаменитость среди пыточных отрядов [95]. Он был примерно моего возраста, ростом чуть больше 180 сантиметров, имел спортивное телосложение и носил специальную одежду для своей работы. Он ходил в темно-синем комбинезоне, но не вроде комбинезона пилота Воздушных сил, а как комбинезон работника скотобойни. Его лицо закрывала черная маска. Мистер Икс был осведомлен о том, что совершал серьезные военные преступления, поэтому его боссы приказали ему полностью закрыть себя. Но если в мире есть хоть какая-то справедливость, то они раскроют его. Мы знаем их имена и должности.

Когда я получше узнал Мистера Икса и услышал, как он разговаривает, я не понял, как такой умный человек может согласиться на такую идиотскую работу, которая точно будет преследовать его до конца жизни. Справедливости ради я должен сказать, что Мистер Икс говорил со мной убедительно, хотя не владел никакой информацией о моем деле. Возможно, у него особо не было выбора, потому что многие военные родились в бедных семьях, и иногда армия дает им самую грязную работу. Теоретически Мистер Икс мог отказаться совершать военные преступления, и, возможно, ему бы за это ничего не сделали. Позже я обсудил с охранниками, почему они запретили мне молиться, так как это было совершенно незаконно.

— Я мог бы отказаться, но тогда мой босс дал бы мне отвратительную работу или перевел в очень плохое место. Я знаю, что за то, что я сделал с тобой, мне самое место в аду, — рассказал мне один из них.

История повторяется: во времена Второй мировой войны немецких солдат не прощали, когда они начинали оспаривать полученные приказы.

— В последнее время ты усложняешь жизнь женщине-сержанту, — продолжил Мистер Икс, ведя меня с помощью охранников в темную камеру.

Он бросил меня на грязный пол. Комната была черна как смоль. Мистер Икс включил трек на очень большой громкости, я имею в виду очень большой. Песня была «Let the bodies hit the floor», возможно, я никогда не забуду эту песню. В то же время Мистер Икс включил цветные мигающие лампы, свет которых резал мне глаза.