Аркадий Ваксберг - Белые пятна
- Название:Белые пятна
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Советский писатель
- Год:1987
- Город:Москва
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Аркадий Ваксберг - Белые пятна краткое содержание
Белые пятна - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
Экспертное заключение — довод, конечно, важнейший. И однако… Побои ведь могли и не привести к костным повреждениям. Вдруг они «только» измотали, сломили, лишили сил сопротивляться недугу смертельно больного человека? Мало ли этого? Мягкие ткани трупа не сохранились. А может, следы избиения были как раз на них? Но — с другой стороны… Не только эксперты исключили возможность предъявить заподозренному хотя бы моральное обвинение. Ее исключил и криминалистический анализ имеющихся улик.
Прежде всего, в их число нельзя ни в коем случае включать показания Портнягина. Нет ни одного, даже косвенного и отдаленного, свидетельства, подтверждающего его пребывание среди артельщиков, — об этом сказано выше. В 1926 году Портнягину было 64 года. Даже 53-летнего Бегичева тогда считали стариком, сомневались, выдержит ли он длительное испытание зимовкой. Все его товарищи были на 18–20 лет моложе. Зачем Бегичеву нужен был человек, который стал бы обузой артели, когда в «Белый медведь» просилось столько молодых эвенков и долган? Никаких сведений о Портнягине нет и в первоначальном следственном деле, иначе Е. И. Владимиров упомянул бы о его показаниях или хотя бы о том, что на него — в пользу ли обвинительной версии, или против нее — ссылались допрошенные в качестве свидетелей другие артельщики.
В ходе второго следствия было установлено, что Портнягин, как и Манчи Анцыферов, в конце двадцатых годов жил в Усть-Аваме. Вероятней всего, он просто в точности (или почти в точности) воспроизводил рассказы Манчи, приписав себе — по стариковскому тщеславию — печальную честь быть последним живым очевидцем гибели легендарного боцмана.
С Портнягиным, как говорится, все ясно. Этого не скажешь — с позиции обвинительной версии — про поведение истинных, не самозваных артельщиков. Предположим, что по каким-то, нам неведомым, причинам на зимовке они боялись Натальченко, не посмели пошевельнуть пальцем, чтобы защитить своего начальника и старшего друга. А чего они боялись потом, на материке, перед лицом следственной власти? Обвинения в соучастии? Какими же были те «рычаги», которые побудили их на двойное преступление? Что заставило их предать живого Бегичева, а потом — и его память? Все, что известно нам о Натальченко — и его облике, и о всей его жизни — не дает ни малейшего основания предположить, что присуща ему была столь зловещая сила.
Не забудем, что Натальченко с самого начала добивался эксгумации трупа Бегичева. Он прекрасно понимал, что в условиях вечной мерзлоты один, даже два года не могут уничтожить следы побоев. И уж конечно не был уверен в том, что следствие опустит руки перед трудностями путешествия к устью Пясины. На что же тогда он рассчитывал?
Вообще перед лицом нависшего над ним подозрения Натальченко вел себя в высшей степени нерасчетливо. Поразительно неразумно. Он словно делал все, чтобы поддержать легенду, чтобы создать против себя как можно больше улик. Увез из Дудинки Анисью Георгиевну — сразу. Женился — сразу. Оформил дом на свое имя — тоже сразу, без проволочек. Зачем он так спешил? Зачем вызывал огонь на себя, демонстрируя свой особенный интерес и даже корысть?
Но ведь все зависит от точки отсчета. От того, как смотреть на поступки людей: трезво или предвзято. Женой В. М. Натальченко стала отнюдь не юная беззаботная женщина — измученная невзгодами и свалившейся на нее бедой 38-летняя мать шестерых детей. Быть может, женитьбу Василия Михайловича, вызвавшую столько кривотолков и сплетен, правильнее всего назвать подвигом? Разве это не подвиг — взять на себя столь тяжкую ношу, поставить на ноги многочисленное чужое потомство? Ну, а корысть… Уже к моменту женитьбы семья покойного боцмана была полностью разорена. Дудинские кооператоры предъявили огромный счет на оплату долгов — за выданный и невозвращенный аванс, за снасти, одежду, продукты. В погашение этих долгов ушли все сбережения, все шкурки песцов, которые привез Василий Михайлович. Переведенные Норвегией — после многолетних проволочек — деньги за участие Бегичева в розыске Пауля Тессема и Петера Кнутсена вдове не выдали: их тоже засчитали в долги! Оставался дом: для обеспечения своего огромного иска кооперация могла наложить на него арест. Натальченко спас семью от полного разорения.
Теперь, по прошествии более чем полувека, мы можем взглянуть на ту романтическую трагедию уже иными глазами. Не предполагая, а зная… Зная, что он — с клеймом убийцы, а она — с клеймом его невольной сообщницы прожили вместе долгую-долгую жизнь, до глубокой старости, не изменив друг другу и памяти Бегичева. Вырастили детей. Выстояли на всех шквальных ветрах. И наверно, мы вправе сказать, что реальный — не на словах, а на деле — долг перед Бегичевым выполнил именно он, Натальченко, взяв целиком на себя заботу о его семье до конца своих дней.
Тогда, быть может, им владело поистине чувство огромной силы, та всепоглощающая любовь, которая не знает преград и которая для достижения своей цели готова на самые тяжкие злодеяния? Тогда, быть может, действительно, его не устраивал тайный роман за спиною друга? Не устраивали удобная жизнь под общим кровом, краденая любовь? Быть может, краденой любви он предпочел явную, хотя бы и добытую столь страшной ценой? Быть может, он отверг слишком разумную мысль остаться еще на три года — срок контракта артели «Белый медведь» — в положении «временщика» и предпочел разрубить (не в переносном — в буквальном смысле!) этот тугой узел?
Все, конечно, может быть, но — было ли? Уж коли так, куда проще, отправившись вместе в ледяную пустыню, убрать соперника не столь безрассудно и вызывающе: мало ли есть возможностей для злоумышленника в условиях долгой зимовки?
Вторгаться в чужую личную жизнь, рыться в подробностях сокровенных, глубоко интимных отношений реальных, а не вымышленных героев — занятие не только малопочтенное, но и просто постыдное. Криминалисту, однако, приходится заниматься и этим. Потому что нередко точное понимание чувств, движущих поступками людей, скрытых от постороннего взора мотивов их поведения служит ключом к отысканию истины и, значит, в конечном счете — торжеству правосудия. Лишь бы только, проникая через «закрытую дверь», не упиваться могуществом своей власти, сладострастно не ковырять кровоточащие раны, не наносить дополнительной травмы и без того страдающим людям, не выносить на публичное обсуждение то, в чем неловко бывает признаться даже себе самому.
Почему же тогда я называю полностью имена, не прибегая к спасительным инициалам, почему с такими деталями касаюсь самых деликатных сторон жизни участников подлинной драмы? Да, главных героев уже нет в живых. Ушли из жизни и иные из их детей. Живы другие. Живы внуки и правнуки. Жива и всегда будет жить память о славном сыне русского Севера. Зачем же тогда ворошить былое?
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: