Аркадий Ваксберг - Белые пятна
- Название:Белые пятна
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Советский писатель
- Год:1987
- Город:Москва
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Аркадий Ваксберг - Белые пятна краткое содержание
Белые пятна - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
Затем, что с наветом и ложью можно справиться не умолчанием, а честным, без ужимок и полунамеков, обнажением правды. К чему скрывать имена, когда они множество раз назывались публично? К чему уходить от щекотливых подробностей, когда и так их затрепала падкая до «клубнички» молва? Чтобы ее пресечь — дай-то бог окончательно, — нужно положить на весы абсолютно все, что некогда породило легенду и что все еще продолжает ее питать.
Продолжает? Да, увы…
«…Недавно по делам службы я побывал на Енисее, — пишет мне инженер-гидролог Алексей Семенович Сильченко. — Слышал потрясшую меня историю о том, как был убит знаменитый полярный капитан Бегичев… Убит из ревности и с целью прикарманить его деньги, которые Бегичев заработал за свои открытия на Севере… Говорят, прокуратура несколько раз пробовала организовать следствие, но кому-то удавалось его замять… Было бы хорошо, если бы вы сумели снова поднять дело и довести его до конца…»
Вот еще одно письмо — от иркутянина Юрия Гусева. Он много читал о Бегичеве, знает, что легенда насчет убийства развенчана. Но развенчанию не верит, так как «слышал, что убийца и жена убитого припеваючи жили на деньги последнего и, наверно, ими же откупились от суда». Знал бы он, как «припеваючи» они жили!..
В моей почте только два письма, свидетельствующие о том, что легенда продолжает гулять. Не так уж и мало! Ведь сколько есть еще тех, кто разносит ее, но в редакцию писем не пишет. Мои сибирские коллеги — литераторы, журналисты — подтвердили, что с этой легендой им приходится сталкиваться и по сей день.
Проще всего, наверно, махнуть рукой: ну и пусть! Как говаривали когда-то: на чужой роток не накинешь платок. Может быть, может быть… Но, во-первых, речь идет не о каких-то абстрактных личностях, а о вполне конкретных современниках наших, умерших совсем недавно — всего лишь несколько лет назад. Их ближайшие потомки носят те же фамилии, живут и здравствуют рядом с нами.
Это — во-первых. А во-вторых… Во-вторых, мы встретились в этой истории с широко распространенным заблуждением, выходящим далеко за рамки частного случая. Тем самым заблуждением, которое гальванизирует уже похороненные легенды, обрекая их на существование не только вопреки здравому смыслу, но даже и вопреки вескому слову юстиции.
Дело в том, что психологически человек склонен ждать от следствия подтверждения легенды, в которую он поверил, а не ее опровержения. Он, возможно, еще согласился бы с опровержением, если бы нашлись данные, категорически ее опровергающие. Но могут ли в данном случае они вообще быть? Ведь в распоряжении следствия только косвенные, а отнюдь не прямые улики.
«Доказательств не найдено…» На языке молвы это означает: просто плохо искали. На языке же юстиции это означает: обвинение опровергнуто, подозреваемый невиновен. Принцип важнейший, сочетающий в себе осторожность, верность истине и науке. И еще уважение к личности, к ее достоинству, к ее правам.
Доказательств не найдено… Формула, полностью снимающая с человека возникшие против него подозрения. Ибо не он должен доказывать свою невиновность, а следствие обязано доказать его вину. Положение это не знает никаких оговорок, никаких исключений. Оно — надежная гарантия от слухов и сплетен, от облыжных обвинений, от грязных домыслов, от пятен на чести. Оно незыблемо, положение это, идет ли речь о загадках, которые возникают сегодня, или о тайнах истории. Ближних и дальних…
Совершенно седой, слегка располневший, но полный бодрости и энергии человек, сидящий сейчас предо мной, — единственный, от которого можно сегодня узнать из первых рук о той беспримерной арктической экспедиции, поставившей целью раскрыть тайну гибели Бегичева.
Александру Терентьевичу Бабенко шестьдесят пять лет. После отлично проведенной им «операции» в сложнейших условиях Заполярья он стал следователем по важнейшим делам Главной транспортной прокуратуры, а ныне работает прокурором одного из отделов в Прокуратуре СССР. Недавно ему присвоено почетное звание заслуженного юриста республики.
Множество дел, прошедших через его руки (в том числе знаменитое некогда дело Петра Кизилова, о котором дважды писали «Известия», — Александру Терентьевичу удалось тогда спасти жизнь и честь ложно обвиненного в убийстве безвинного человека), не вытеснили из памяти ту полярную одиссею. Он живо помнит каждый штрих, каждую деталь. И мужество летчика Ручкина, с риском для жизни «забросившего» юристов на мыс Входной, а несколько месяцев спустя нашедшего смерть в арктических льдах при очередном рискованнейшем полете. И энтузиазм больного поэта, упорно стремившегося стереть белые пятна в биографии выдающегося полярника. И заросшую робкими незабудками, почти сровнявшуюся с грунтом его могилу. И скитания по осенней тундре в поисках истоков молвы…
— Я бы сам удивился, — говорит мне Александр Терентьевич, — если бы эта молва не родилась. Ведь стрелялся Натальченко! Пытался наложить на себя руки! Как могли не связать это с тем, что случилось потом?!
Стрелялся?! Факт, юридического значения не имеющий, но психологически исключительно важный! Года за два или за три до того, как сложилась бегичевская артель, Натальченко выстрелил из двустволки себе в грудь, но повредил только руку. Непонятный, загадочный и какой-то подозрительно неумелый тот выстрел породил множество домыслов. В тундре вообще к таким «акциям» не привыкли: там живут люди с крепкими нервами, малодушию не подвластные. Вывод молвой сделан был сразу: стрелялся из-за несчастной любви… Может быть даже, и не всерьез… А так: попугать, вызвать жалость, сочувствие, благодарность… Потом от злополучного выстрела протянулась логически нить к смерти на мысе Входном: безнадежно влюбленный решил, как видно, «убрать» виновника своих мук, оттого-то и напросился в артель.
Следствие сделало все, чтобы проверить и эту деталь биографии скромного счетовода: мотив покушения на самоубийство тридцатилетней давности. Сам Натальченко объяснял это просто отчаянием от незадавшейся жизни. Никаких данных, подтверждающих или опровергающих его утверждение, собрать не удалось. Тайна осталась…
— Любил он ее! — уверенно подытожил Александр Терентьевич. — И о чем говорит это? Если любил, значит убил? Ну и логика!.. А дети, между прочим, любили его. Дети Бегичева… Как родного отца! Знали все про молву, а любили. Значит, было за что…
— Ну, а если все-таки… — начинаю я, наши взгляды встречаются, и кивком головы прокурор подтверждает, что понял.
— Как по-вашему, — отвечает он на вопрос вопросом, — суд реальный — не суд истории! — с такими уликами мог бы когда-нибудь осудить? — Сам себе отвечает: — Никогда! Ни за что! А жизнь… Какие только совпадения в ней не случаются! Порой такой узел закрутит — что тебе научная фантастика. Опасное это дело — попасть в плен версии, которая лежит на поверхности.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: