Патрик Робинсон - Уцелевший

Акс приземлился без видимых повреждений, он был лишь в глубоком шоке и немного потерял ориентацию в пространстве. Но теперь талибы его видели и открыли по нему огонь, как только он распластался на земле. «Беги, Акс! Сюда, приятель, беги!» – крикнул Мерфи изо всех сил.

Аксельсон очень быстро пришел в себя. Вокруг него летали пули, и он быстро приметил наши бревна и бросился в укрытие, приземлившись на спину. Невероятно, что может сделать человек, когда над жизнью нависла настолько сильная угроза.

Он взял под прицел дальнюю левую сторону, вставил новый магазин в автомат и начал стрелять, не промахнувшись ни разу и отбивая атаку врага на самой нашей слабой позиции. Теперь уже втроем мы продолжали защищаться, постепенно уничтожая противника, надеясь и молясь, чтобы их количество, наконец, уменьшилось и чтобы мы пробили брешь в их атаке. Но нам так не казалось, и это было страшно. Талибы все еще наступали, все еще стреляли в нас. И шум выстрелов все еще был оглушающим.

А еще под вопросом оставалось месторасположение Дэнни. Этот маленький горный лев все еще продолжал сражаться и пытался наладить связь, отбиваясь от войск Шармака? Пытался ли он связаться со штабом? Мы не знали, но вскоре на эти вопросы последовал ответ. Наверху, на главном уступе, появилось внезапное и необычное движение. Кто-то падал вниз, и это должен быть Дэнни. Он пронесся через рощу наверху, попал на трамплин и падал все дальше, до самого подножия скалы, где приземлился с болезненным глухим ударом. Как и все мы. Но Дэнни не двигался. Он просто лежал, то ли обездвиженный, то ли мертвый, мы не могли разобрать. Традиции нашего братства тут же вспыхнули перед глазами у меня и Майка: ни одного бойца SEAL никогда не оставляли умирать на поле боя. Ни одного.

Я бросил ружье и обогнул бревно с одного конца. Майки шел прямо за мной. Акс продолжал стрелять, пытаясь обеспечить нам прикрытие, пока мы побежали, пригнувшись, через открытое пространство к основанию скалы. У Майки из живота все еще текла кровь, а я чувствовал себя так, словно сломал спину в основании позвоночника.

Мы добежали до Дэнни, подняли его и понесли обратно к деревьям, в место, которое здесь могло сойти за безопасное. Талибы стреляли в нас сверху, на всем нашем пути через открытую местность, но ни в кого не попали, и каким-то образом, несмотря на их поистине ошеломляющее численное превосходство, мы все еще были в порядке, все были целы, за исключением раны от пули, которую поймал Майки.

Как медик в своей команде, я должен был ему помочь, но все мои инструменты и лекарства потерялись во время падения, да у нас и не было ни секунды времени ни на что, кроме как стрелять в этих ублюдков с автоматами и молить Бога, что они сдадутся. Или у них хотя бы гранаты закончатся. Они ведь так могут и покалечить кого-нибудь ненароком. Придурки.

Тогда я был уверен, что у нас все получится. Склон позади нас довольно резко уходил вниз, но дальше лежала наша цель – деревня, и вот она уже стояла на ровной поверхности, да и дома там выглядели довольно крепкими. Прикрытие – все, что нам было сейчас нужно, особенно учитывая, что наш враг станет довольно неуклюжим на ровной земле. Мы все будем в порядке. Мы их победим.

Дэнни пытался отбиваться от нас, но потом пришел в себя и попытался встать. Но лицо его было искажено. Его пронзала дикая боль. А потом я увидел, что из его руки льется кровь. «Я ранен, Маркус, ты поможешь мне?» – сказал он. «Мы все ранены, – ответил Майки. – Стрелять можешь?»

Я смотрел на правую руку Дэнни. Его большой палец был отстрелен полностью. А потом я увидел, как он сжал зубы и кивнул. Пот катился по его черному от грязи лицу. Дэнни поправил автомат, вставил новый магазин остатками руки и занял свое место в центре нашего маленького огневого рубежа. Потом он столкнулся лицом к лицу с врагами еще раз. Он смотрел наверх, словно яростный хищник, и открыл огонь, собрав все оставшиеся силы.

Дэнни, Майки и Акс контролировали левый фланг, я в то же время держал правый. Огонь все еще шел со всех сторон, но мы видели, что слева было больше мертвых афганцев, чем справа. Мерф прокричал: «Мы пойдем выше по этой стороне!» Наши четыре ствола не прекращали плеваться огнем, и мы решили попытаться взять штурмом левый фланг, забраться на крутой склон, может быть, даже пробить себе путь обратно, на вершину, если сможем убить достаточно врагов.

Но талибы тоже хотели занимать высокую позицию, так что они усилили свой правый фланг. Враги бежали вниз с вершины и делали все возможное, чтобы воспрепятствовать нам двигаться вверх. Мы, наверное, убили уже пятьдесят талибов, а может, и больше, мы же все еще сражались вчетвером. Думаю, они это заметили, потому что были готовы сражаться до последнего человека, чтобы удержать нас слева, а самим остаться справа.

Их было так много, что в итоге мы непреклонно сворачивали обратно вниз, по мере того как воины в тюрбанах приближались. Они заставляли нас отступать только благодаря количественному преимуществу и превосходству в плотности огня. Потом по нам выпустили еще один залп из РПГ, и у нас не было другого выхода, кроме как отступить назад, за скрещенные бревна, иначе нам бы просто поотрывало головы.

Одному Богу было известно, какое количество оружия и снарядов хранилось в тайнике, из которого они все это достали. Мы только начинали понимать, какой страшной силой были на самом деле Шармак и его ребята: подготовленные, хорошо вооруженные бесстрашные и стратегически подкованные. Не совсем то, чего мы ожидали, когда впервые высадились в Баграме.

Снова спрятавшись за бревнами, мы продолжали действовать, устраняя противника на флангах каждый раз, когда выпадал шанс выстрелить. Но снова упрямое и непреклонное продвижение сил Шармака, спускавшихся вниз по уступу за нами, было просто уж слишком напористым. Даже не столько благодаря интенсивности огня, но из-за непреклонного движения вперед и вправо от нашей позиции.

Бревна предоставляли нам хорошее укрытие спереди и неплохое – еще на девяносто градусов. Но через какое-то время талибы оказались за этой чертой, немного позади нас с обеих сторон. Ну что ж, это была причина, по которой мы с самого начала спрыгнули с первого уступа, рискуя своими шеями, понятия не имея, когда и куда мы приземлимся.

Нас было слишком мало для защиты флангов. Мы сосредоточились только на защите от прямой атаки. Я полагаю, что пастухи передали талибам, что нас было лишь четверо, и Шармак знал, что мы будем уязвимы с боков.

Думаю, что с десяток «морских котиков» смогли бы удержать позицию и убить их всех, но в таком случае соотношение сил было бы где-то десять-двенадцать к одному. Нас было только четверо, и соотношение было около тридцати пяти к одному. Нас просто приперли к стене. К тому же сейчас мы не могли вызвать подкрепление из штаба.