Патрик Робинсон - Уцелевший

Я прижался спиной к дереву. Я все еще был уверен, что меня не заметили, но их намерения были мне понятны: обойти нас с обоих флангов. Я осторожно посмотрел вперед. На вершине горы все еще толпились вооруженные люди, и мне показалось, что теперь их еще больше, чем раньше. Мы не могли подняться вверх, и у нас не было возможности двигаться вправо или влево. По сути, они поймали нас в ловушку, во всяком случае, если нас заметили. Но я все еще не был уверен.

И до сих пор не прозвучало ни единого выстрела. Я еще раз глянул наверх, на одно-единственное дерево надо мной, чуть слева, где-то метрах в двадцати. Тут мне показалось, что я увидел движение. Потом уже отчетливо стало видно шевеление, сначала я ясно различил тюрбан, а потом и ствол «АК-47», наведенный в моем направлении, хоть и не прямо на меня.

Я крепче сжал свое надежное ружье и легонько пододвинул его в направлении дерева. Кто бы там ни был, он все еще не видел меня, притаившегося в отличной, хорошо скрытой позиции. Словно мраморная статуя, я оставался абсолютно неподвижным и до жути спокойным.

Я бросил взгляд на Майки, который также не шевелился. Потом я снова взглянул на дерево, и на этот раз тюрбан был уже перед ним. Талиб с крючковатым носом уставился прямо на меня своими черными глазами, зияющими над густой запутанной бородой. Ствол его «AK-47» был направлен прямо мне в голову. Он меня увидел? Он собирается открыть огонь? Что думали по этому поводу либералы? На это у меня уже не было времени. Я сделал один выстрел и снес ему голову.

В этот момент перед нами разверзся ад. Талибы накрыли нас лавиной огня, стреляя вниз по склону горы, со всех позиций. Акс отклонился влево, пытаясь отрезать им путь вниз и стреляя без передышки. Майк, не переставая, палил прямо у меня над головой из всего оружия, какое у него только было. Дэнни стрелял в террористов, одной рукой пытаясь целиться, а другой все еще отчаянно пытаясь настроить радио.

Я слышал, как Майки кричал: «Дэнни, Дэнни, ради всего святого, заставь эту хренотень работать! Маркус, теперь выбора нет, дружище, убей их всех!!!»

Но теперь вражеский огонь, казалось, сосредоточился на ребятах, расположенных по флангам. Я видел, как пыль и осколки камней летают вокруг нас. Воздух наполнился оглушающими звуками выстрелов «АК-47». Я смотрел, как талибы падают вниз с уступа. Нет в мире стрелков лучше нас. Я оставался на месте, в своей начальной позиции, и мне все еще казалось, что на меня направлено меньше огня, чем на остальных. Но в следующие пару минут я открыл врагу свое расположение, и количество пуль, летящих в моем направлении, начало увеличиваться. Это было плохо. Очень плохо.

Я видел, что Акс поражает цели быстрее, чем я, потому что у него был дополнительный прицел. У меня тоже должен быть такой, но по какой-то причине я не поставил его.

Теперь мы все были максимально сосредоточены. Мы знали, как вести подобные сражения, но сначала нужно было уменьшить численность врага, и если мы быстро уберем нескольких из этих уродов, это даст нам лучшие шансы на победу. Талибам было тяжело достать нас с верхней позиции, и поэтому фланги были нашей основной опасностью. Я видел, как двое горцев спускаются вниз, справа и слева.

Акс подстрелил одного, но справа дела шли хуже. Наши враги неистово стреляли, но, слава богу, промахивались. Я думаю, что и мы тоже. Внезапно я и сам оказался под жестким огнем. Пули врезались в ствол, ударялись о камни везде вокруг меня и каким-то образом летели с боков.

Я крикнул Майки: «Мы отобьем их, но нам нужно другое прикрытие!»

«Принято», – крикнул он в ответ. Как и я, он видел, с какой скоростью талибы атакуют. Мы уже стреляли в них в течение пяти или шести минут, но каждый раз, когда уступ над нами оказывался чист, он тут же снова наполнялся врагами. Похоже, что их подкрепление находилось где-то за уступом и ожидало своего шанса выйти на переднюю линию. Куда ни глянь, на нас бежала целая орда парней, пытавшихся убить только четырех «морских котиков».

К этому моменту у нас не осталось выхода. Мы не могли продвинуться на вершину горы, потому что тогда нам отрежут пути к отступлению снизу. Справа и слева – повсюду были враги. Мы были окружены с трех сторон, и стрельба не прекращалась даже на пару секунд. Мы не видели и половины талибов и не могли определить, откуда летят пули. Они стреляли со всех возможных ракурсов.

Все четверо из нашей команды продолжали настойчиво отбиваться, уменьшая число нападавших и наблюдая, как все больше их падает замертво. Каким-то образом нам даже удавалось сдерживать наступление. Мы вставляли новые магазины в автоматы и неистово стреляли, но долго продолжать это было невозможно. Нам придется сдать свои позиции. Теперь мне надо было подобраться к Майки поближе, чтобы договориться о стратегии, которая, как я надеялся, спасет наши жизни.

Я начал двигаться, но Майки, как отличный стратег, уже оценил ситуацию и отдал команду: «Отступаем!»

Отступаем? Скорее даже валим с этой чертовой горы! Прямо под нами шла вниз почти отвесная стена, и бог знает, сколько она составляет в высоту. Но приказ есть приказ. Я схватил свое снаряжение и стал шагать вбок, пытаясь зигзагом отступить вниз по склону. Но гравитация решила все за меня, и я упал с горы головой вперед, совершив полный кувырок и каким-то образом приземлившись на спину. Я быстро катился вниз, цепляясь ботинками за каменные уступы.

По крайней мере, я думал, что быстро падал, но Мерфи летел прямо за мной. Я узнал, что это он, только по ярко-красной нашивке пожарного Нью-Йорка, которую он носил с одиннадцатого сентября. Это было все, что я видел.

«Увидимся внизу!» – крикнул я. Но потом я врезался в дерево, и Майки пронесся мимо меня, как пуля. Теперь я двигался медленнее и пытался нащупать почву, но снова упал и продолжил нестись вниз, теперь уже догоняя Майки. Оба мы врезались в камни и спотыкались об землю, будто были шариками из автомата для пейнтбола.

Перед нами, наконец, появилась рощица деревьев на чуть менее отвесном склоне, и я знал, что это наша последняя надежда, за которую можно ухватиться, иначе мы упадем в бездну. Я должен был за что-то зацепиться – за что угодно. Так же, как и Майки, я видел, как впереди меня он цепляется за ветки деревьев, ломая их и все еще падая вперед.

Через долю секунды я понял, что ничто не может спасти ни одного из нас, что так мы однозначно поломаем шеи или спины, и потом талибы безжалостно нас расстреляют. Но когда я добрался до рощи на скорости, которая, как мне казалось, была примерно 100 километров в час, мой мозг внезапно начал работать за пределами человеческих возможностей.

Во время падения я растерял почти все вещи – за исключением разгрузки с магазинами и гранат – мой рюкзак, медицинские принадлежности, еду, воду, радио и телефон. Я даже потерял свою каску с нарисованным на нем флагом Техаса. Я был чертовски зол, так как не хотел, чтобы какой-то уродский террорист его носил.