Зеркало недели. Украина.№7

Скорее всего, такая консолидированная позиция обусловлена и четким пониманием того, кто стоит за этой «антисубсидиарной» инициативой. Из четырех заводов, которые уже подписали жалобу, три принадлежат группе «Приват». Четвертый — Шебелинский ГПЗ — входит в структуру НАК "Нафтогаз Украины". Здесь с персоналиями все понятно. Поддержать «Приват» — для россиян это значит усилить основного конкурента на рынке Украины, контролирующего мощнейший, новейший и наиболее удачно расположенный Кременчугский НПЗ — «Укртатнафту». Даже если от пошлины выиграют все НПЗ, «Приват» выиграет больше других и, соответственно, в ущерб им.

Как бы там ни было, но даже если расследование начнется, его развитие рано или поздно упрется в конфликт с Таможенным союзом. Если же и это не возымеет действия, вряд ли Киеву стоит рассчитывать на активность российских предприятий и возобновление поставок российской нефти. В частности, не надо рассчитывать на российскую нефть новому владельцу Одесского НПЗ, который якобы обозначится уже в марте. При этом можно будет забыть и о поставке российской нефти морским путем, о чем свидетельствует опыт блокады Кременчуга после принудительного «выселения» «Татнефти» в 2007 г.

Альтернативой может стать только азербайджанская нефть. Но ни Одесса, ни Кременчуг технически не готовы ее перерабатывать. Все это в итоге ведет к новому увеличению импорта нефтепродуктов, но уже по совершенно другим ценам. И это только нефтяная сфера, а какими могут быть ответные меры по отношению к украинским товарам со стороны тех же России, Беларуси и Казахстана? Для украинских металлургов нынешний мировой кризис будет за счастье…

Удивляет другое. Неужели до сих пор непонятно, почему украинская нефтепереработка лежит на лопатках? Министерство финансов Украины оценило долю контрабанды и фальсификата на рынке бензина в прошлом году в 22 %, или почти в 1 млн тонн. Так кто враг украинских НПЗ — контрабанда или легальный импорт?

Если нет трубопроводной нефти в Одессе при двух ведущих туда неработающих нефтепроводах, то причем тут импорт бензина из Беларуси? Если нет у «Привата» нефти больше, чем добывает «Укрнафта», то даже с пошлинами добывать ее больше не станут. Расстановка сил практически не изменится, просто все зарубежные поставщики, кроме белорусов, и украинские НПЗ с их неукраинскими владельцами станут зарабатывать на 20 % больше за счет роста цен на бензоколонках на 1,3 грн/л (эквивалент 180 долл./т). При потреблении в Украине за год 10 млн тонн бензина и дизтоплива — это 1,8 млрд долл. Есть за что бороться.

Михаил Гончар, Андрей Чубик

На фоне «сланцевых» дискуссий в обществе и появления в Верховной Раде Украины законопроекта о моратории на добычу природного газа из нетрадиционных источников ZN.UA продолжает публиковать независимые экспертные оценки по этой проблематике. Центр «НОМОС» представил свое недавно завершенное исследование по ФРГ. По мнению авторов исследования, «зеленая» Германия, которую трудно заподозрить в проведении неэкологической промышленной политики, является показательным примером для Украины в вопросах "что делать?" и "чего не стоит делать?".

Германия — первая в Европе и четвертая в мире экономика — обеспечивает за счет собственной добычи не более 15 % своих потребностей в природном газе. Поэтому, безусловно, эта страна заинтересована в разработке альтернативных источников энергии, а значит, нетрадиционный газ (НТГ) рассматривается как многообещающий вариант. По данным предварительных исследований, от 0,7 до 2,3 трлн кубометров газа могут быть отнесены к категории потенциально извлекаемых.

Федеральная экологическая служба в августе 2012 г. опубликовала выполненное по заказу федерального министерства экологии, защиты окружающей среды и безопасности реакторов исследование: "Влияние на окружающую среду гидроразрыва пластов (ГРП) во время разведки и добычи природного газа из нетрадиционных месторождений — оценка рисков, рекомендаций к действиям и оценка действующих юридических постановлений и структур управления". В этом исследовании утверждается, что разведка и добыча нетрадиционного газа представляет наибольшие потенциальные риски для грунтовых вод и водоносных горизонтов с питьевой водой. Но при этом отмечается, что не нужно запрещать или налагать мораторий на использование метода ГРП, а рекомендуется уделить особое внимание изучению гидрогеологической ситуации в местах возможных работ. Несмотря на лояльное заключение, это исследование стало основанием для активизации «антисланцевой» информационной кампании, мотивом которой считаются высокие риски при обеспечении населения качественной питьевой водой.

Результаты указанного исследования вызвали неоднозначную реакцию в официальных и экспертных кругах. Федеральный институт геологических наук и природных ресурсов Германии (BGR) в начале января 2013 г. подал министерству экономики свой отзыв на исследование, указав, что федеральная экологическая служба обосновала свои выводы прежде всего по результатам работы гидрогеологов, сферой компетенции которых являются только водоносные и сопредельные с ними горизонты пород, расположенные непосредственно под поверхностью. По мнению специалистов BGR, простым моделированием функционирования водоносных горизонтов нельзя оценить процессы, происходящие на глубинах залегания газоносных сланцевых пород, отделенных от расположенных выше грунтовых вод цехштейновыми соленосными горизонтами, которые являются естественными гидрозащитными барьерами.

На фоне этой внутригерманской дискуссии для украинского случая важно то, что выводы немецких учреждений подтверждают ключевую позицию большинства независимых научно-исследовательских организаций в разных странах об экологической безопасности добычи нетрадиционного газа путем использования ГРП.

Внутригерманское позиционирование

Интерес к НТГ в Германии дал старт конкуренции и противоборству между сторонниками и противниками нового источника энергии. Приверженцы считают, что разработка нетрадиционного газа в ФРГ позволит обеспечить:

— доступный ресурс для регулирующих мощностей электрогенерации в период наращивания возобновляемой энергетики;

— сохранение финансовых ресурсов внутри страны и их использование для развития новых технологий в энергетическом секторе;

— создание возможностей для развития инженерно-технических наук;

— дополнительные стимулы для экономического развития федеральных земель, имеющих значительную зависимость от дотаций.