Сергей Львов - Быть или казаться?
- Название:Быть или казаться?
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Издательство политической литературы
- Год:1982
- Город:Москва
- ISBN:978-5-389-01463-1
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Сергей Львов - Быть или казаться? краткое содержание
Крик и брань — не свидетельство силы и не доказательство. Сила — в спокойном достоинстве. Заставить себя уважать, не позволить, чтобы вам грубили нелегко. Но опускаться до уровня хама бессмысленно. Это значит отказываться от самого себя. От собственной личности. Спрашивать: «Зачем вежливость?» так же бессмысленно, как задавать вопросы: «Зачем культура?», «Зачем красота?»
В художественно-публицистической книге писателя С. Л. Львова речь идет о подлинных человеческих ценностях — чувстве социальной ответственности человека перед коллективом, обществом, семьей, его гражданской активности и идейной убежденности, настоящей культуре, в том числе и культуре поведения.
Этим высоким качествам будет противопоставлена погоня некоторых людей за ценностями мнимыми, избыточным материальным благополучием, внешней «престижностью», превратно понятой модой. Автор рассказывает о своих встречах и переписке с людьми равных поколений и судеб.
Быть или казаться? - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
Такое чувство долга не дается даром и не вырабатывается само. Его нужно долго и упорно воспитывать: не прощать себе трусости, осознав опасность и вызванный ею страх, уметь его победить и, не стыдясь, признаться в нем. И умение рассказать об этом тоже не приходит само. Его тоже нужно воспитать в себе, не поддаваясь желанию изобразить себя и похрабрее и поспокойнее, чем был на самом деле, не бояться рассказать, как был слабым и как эту слабость преодолел. Не утверждая, что слабость преодолеть было легко и просто.
По любви или по расчету
Быть может, важнейшая сторона вопроса «Быть или казаться?» — вопрос «Кем быть?».
Как‑то в один и тот же день почта принесла два письма. Девушка окончила школу и поступила работать в канцелярию. Ее тяготит размеренная повседневность этой работы, она завидует тем, кто движется маршрутами поисковых партий, ночует в палатках, видит над головой не потолок, а небо. А с другого конца страны пришло письмо от девушки-геодезиста. Помногу месяцев она на полевой работе, тоскует по городу и завидует сверстницам, которые хоть каждый вечер могут надевать нарядное платье, ходить в театры… Профессию свою она не любит.
«Мне кажется, что я села не в тот поезд. Надо бы пересесть, но я не знаю, как это сделать…»
Грустно жить с ощущением, что сел не в тот поезд!
Но что же сделать, чтобы человек не спутал «поезда», особенно в юности, когда предстоит выбирать себе дело, может быть, на всю жизнь? Этот вопрос тревожит и молодых людей, и родителей, и педагогов. Иногда он встает и перед человеком в зрелые годы, если приходит вдруг горькое понимание, что делаешь не свое дело.
Вот письмо ученицы десятого класса: «Мне хочется быть то врачом, то архитектором, то изучать литературу, то биологию». Она уже вот-вот начнет самостоятельную жизнь, а интересы ее еще не определились. Кто же виноват в этом? Школа, семья, она сама?
Но ясно одно — обо всех этих областях деятельности у нее самое общее, самое туманное представление.
Внешнее, далекое от их сути.
Мне довелось прочитать сочинение одного десятиклассника: «Мои товарищи через 10 лет».
В этом сочинении каждый из школьников стал тем, кем хотел, овладел специальностью, о которой мечтал, и преуспел в ней.
В сочинении звучала пламенная вера, что человеку дано выполнить все решения, принятые смолоду. Это прекрасно. Но будущие профессии присутствовали там только во внешнем их обличье. А это плохо. На встрече одноклассников через десять лет после окончания школы геологи рассказывали только о романтике странствий, врачи — о неслыханно дерзких операциях, актер — о счастье блестящей премьеры. Сам автор сочинения был уверен, что в будущем станет журналистом и свою жизнь изобразил как цепь перелетов в далекие края и увлекательных встреч с замечательными людьми.
Откуда такие бутафорские представления?
Долгое время в некоторых книгах и кинокартинах профессии обозначались «иероглифами». Да и сейчас еще порой изображаются так. Геолог — это рюкзак, ковбойка, переправы через реки, песни у костра; врач — лицо в марлевой повязке, склоненное над хирургическим столом. Следующий кадр: родственники ждут у дверей операционной исхода операции, но мы наперед знаем: операция закончится благополучно. Сталевар на экране или на плакате — мужественное лицо, защитный козырек, глаза, пытливо всматривающиеся в летку мартена…
Изображать внешние приметы профессии легко и просто. Говорить о сути профессии сложно. Для этого нужно говорить о прозе профессии, ибо без прозы не может существовать и ее поэзия.
Жизнь геолога — это долгие месяцы кропотливой обработки материалов. Нехоженые тропы — не только красота горных ущелий или нетронутых чащ, по еще и полчища таежной мошкары. От нее не защищает ни специальная мазь, ни накомарники!
Жизнь врача-хирурга — долгая вереница рядовых операций, долгие часы физического и душевного напряжения.
Это и анатомический театр в годы учения, и терпеливое выхаживание больных, где ничем нельзя брезговать, это будни амбулаторного приема и тревоги ночных дежурств. И нередко тягчайшая нравственная обязанность первому сказать родным, что спасти больного не удалось. А блистательная операция, о которой напишут в газете, — и она ведь не только вдохновение. Это результат огромного труда, и далеко не каждому дано ее сделать.
Жизнь учителя — это не только сияющие благодарностью глаза бывших учеников, собравшихся на юбилей наставника; это и горы тетрадей, которые нужно проверять до глубокой ночи; и бесконечные планы и отчеты; шум в классе, толкотня на переменах; это сорок человек с разными, порой нелегкими, характерами, с которыми надо совладать, да еще и родители, у которых тоже свои характеры, и часто тоже нелегкие.
По журналистским делам мне пришлось однажды познакомиться с машинистом тепловоза. Когда я собирался ехать к нему в депо, память сразу подсказала привычные слова: стальные магистрали, по ним мчатся день и ночь составы, машинист зоркими глазами вглядывается в даль…
Машинист взял меня с собой в рейс. Наш состав не мчался. Он медленно шел по Московской окружной дороге, она уже давно в черте города. Через рельсы то и дело норовили перебежать люди, сокращая себе путь. Мой новый знакомый всю жизнь проработал на этой дороге. Десятки, сотни тысяч километров все по одной и той же орбите.
Как мало мы знаем о профессиях обычных людей, живущих рядом с нами, и как редко возникает разговор об этом. А ведь как увлекается человек, когда ему доводится рассказывать о своем деле внимательному слушателю.
Откуда же узнать нашим детям не о поэзии профессий, не о взлетах, а о прозе труда, той прозе, без которой невозможны ни взлеты, ни поэзия, если мы, родители, учителя, наставники, не расскажем им об этом. Просто и прямо.
Беседа о прозе — необходимый искус. Чтобы взлететь в воздух, надо разбежаться на земле!
Мне пришлось однажды слышать такой разговор.
К опытному театральному режиссеру друзья привели девушку, не выдержавшую экзамен в театральное училище, чтобы посоветоваться, как теперь быть. Он хотел утешить ее. И стал рассказывать, как долог путь актерского учения, как тернист путь актера. Он говорил о крошечных ролях и бесконечных репетициях, выездных спектаклях на неудобных площадках, небольшом заработке начинающего актера, о разочарованиях, которых много в этой профессии. Так что и расстраиваться особенно нечего, если не попала в театральное училище!
Таков был смысл его отрезвляющего монолога. Но чем больше он говорил, тем сильнее горевала девушка: теперь ей особенно хотелось вступить на этот трудный путь. Она решила снова держать экзамены. Разговор этот оказался первой проверкой ее выбора.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: