Евгений Рыжиков - Из кабины такси

Однажды все мы на Киевском вокзале ждали прихода поезда дальнего следования. Ишутина в этот день была какой-то серьезной и молчаливой. На все шутки ребят старалась отмалчиваться. И вдруг кто-то из наших острословов бросил такую фразу:

— Ишутина сегодня не в духе, с благоверным поругалась.

И вдруг Маша истерически взвизгнула:

— Ненавижу вас, мужиков проклятых, грабителей, аферистов… — Она расплакалась, забилась в машину.

Мы все были поражены. Пришел поезд, и подойти к Маше, утешить ее не было времени. Мы все разъехались в разные стороны. А скоро стало известно, что к Маше подкатился один красавчик проходимец. Соблазнил девушку, пожил с ней немного, прихватил кое-какое добро и скрылся.

Всем нам было очень жаль Машу Ишутину, нашего хорошего товарища. И как-то с тех пор все таксисты к ней изменили свое отношение. Старались ей помочь, одобрить теплым словом. И молодая женщина, почувствовав эту человеческую доброту, стала работать еще лучше. Еще звонче звенел ее молодой голос:

— Кому на Казанский, Ярославский, Ленинградский вокзалы? Доставлю мигом. Садитесь!

Под Краснохолмским мостом открылся второй по счету послевоенный таксомоторный парк, который стал укомплектовываться автомобилями М-20 «Победа».

В ту пору долго шел спор, в какой цвет окрашивать автомобили-такси. До войны они окрашивались в различные цвета, и это было очень хорошо. На улицах Москвы было весело, нарядно.

Как-то в один из дней мая на Советской площади был устроен своеобразный смотр таксомоторов, окрашенных в различные цвета.

Представьте себе, тогдашние руководители Моссовета приняли единую для всех машин раскраску: серый низ и светлый верх, с серыми шашками на кузове. И сразу как-то на улицах стало серо от движущегося нескончаемого потока однообразно окрашенных автомобилей.

…Москвичи привыкли видеть на таксомоторах зеленый огонек. Он приветливо мигает, как бы приглашает прокатиться на автомобиле.

Этот зеленый огонек появился в 1947 году.

Одному старому таксисту из первого парка (фамилию его я, к сожалению, не помню, все звали его дядей Федей) пришла идея сконструировать световой сигнал.

«Зеленый огонек» дяди Феди раза в три был больше современного, и устанавливался он на специальном кронштейне в правом нижнем углу лобового стекла. Светосигнал имел отдельный выключатель. Когда пассажир садился в машину, шофер, повернув выключатель, гасил зеленый фонарь, и машина считалась занятой. Но это было очень непродолжительное время. Скоро была разработана схема, где светосигнал тушился и загорался от поворота рукоятки таксомотора.

Годы прошли, и современный, миниатюрный, но ярко светящийся зеленый глазок был установлен на всех машинах.

…Осенью 1947 года Москва праздновала свое восемьсотлетие. Город был роскошно иллюминирован. Юбилей праздновали торжественно и весело.

Наш первый таксомоторный парк как бы в подарок получил тридцать автомашин ЗИС-110. В этих комфортабельных машинах было одно неудобство: таксометр был поставлен на специальном кронштейне посередине шоферской кабины, что затрудняло чтение показаний счетчика и стесняло действия шофера. Поэтому позднее установку изменили — таксометр вмонтировали в щиток автомобиля.

В гостинице «Москва» была организована диспетчерская, которая направляла эти машины по вызовам.

— Как-то поздним летним вечером, — рассказал мне историю молодой товарищ по работе, — я отвез одного пожилого пассажира далеко, за окраину города. Проехали мы несколько километров по загородному шоссе, потом свернули к маленькой деревеньке, где я и высадил своего позднего пассажира.

Возвращаюсь назад. Машина бежит быстро, легко, словно и она чует, что работа закончена. Мелькнула серебряная полоса реки. «А почему бы не выкупаться?» — подумал я и свернул к реке. Выкупался. Бодрость почувствовал, как-то радостно стало на душе. Пою. Сажусь в машину — и вдруг замер от удивления: на заднем сиденье пассажир.

— Товарищ шофер, — слышу жалобный женский голос. — Отвезите меня, пожалуйста, в город. Только я очень прошу вас — не смотрите на меня. Умоляю вас…

— Я вас отвезу, но только как вы оказались в машине?

— Везите, я все расскажу вам по дороге.

Мы поехали.

Когда стали въезжать в город, женщина вдруг громко разрыдалась. В мое шоферское зеркальце было видно, как она свернулась калачиком на сиденье. Она была в одной нательной рубашке. Я все понял.

— Не стоит огорчаться, — успокаивал я девушку. — Давайте лучше решим, куда нам ехать? Где вы живете?

— Живу я в общежитии. В таком виде туда я появиться не могу. Меня засмеют, — девушка снова зарыдала.

— Да, обстоятельство. Но как же быть? Есть только один выход: я отвезу вас к себе на квартиру. Вас как звать-то?

— Катя.

— Очень хорошо, Катя, так и решим: везу вас к себе. Я живу в маленьком домике, вход в квартиру отдельный, со двора. Вы быстро проскочите в комнату, а там у моей сестренки Валюши для вас найдется какая-нибудь одежда.

Через несколько минут мы были дома. Катя, оказавшись в моей комнате, попросила не зажигать огня. В темноте я кое-как достал из гардероба валькину кофту и юбку, дал их Кате. Она быстро оделась. Зажгли свет. И хотя Катя еще не оправилась от испуга, личико у нее было миленькое. Словом, голубоглазая блондинка мне понравилась.

Я быстро согрел чайку. За столом Катя пришла в себя и спокойно рассказала о происшествии.

Она библиотекарь и допоздна задержалась в одном совхозе. Возвращаясь домой, она, так же как и я, вздумала выкупаться, разделась и бросилась в реку. А когда вылезла на берег, одежды, кроме нательной рубашки, не было на месте. То ли украли, то ли кто глупо подшутил, но факт остается фактом — девушка осталась почти нагишом. Кричать, звать на помощь она не решилась, леском добралась до шоссе, а тут как раз остановился я с машиной…

Пришла с работы моя сестра Валюша. Я познакомил ее с Катей. Девчата быстро нашли общий язык.

— Вот что, девушки, — сказал я. — Вы оставайтесь, Катя, ночуйте у нас, а я быстренько отгоню машину в гараж и вернусь.

Словом, для меня итог этой встречи получился совершенно неожиданный. Через месяц мы с Катей отпраздновали нашу свадьбу. Живем дружно, хорошо. Двое детишек растут. Иногда мы вспоминаем о нашей первой, столь необычной встрече, вспоминаем и смеемся. Бывает же так в жизни, а?

А у моего напарника Владимира из-за такси вышла трагедия.

Надо сказать, что Володька парень видный, красивый и большой умница. Ходил на курсы, готовился к поступлению в институт.

— Не могу всю жизнь быть шофером, — говорил он мне. — Я, Евгений Васильевич, хочу быть ровней с женой, она ведь у меня инженер. По вечерам все на заседаниях и семинарах пропадает. Третий год идет, как мы поженились, а видимся только по выходным. Так жить нельзя. Вот стану инженером, будем вместе работать.