Мартин Борман - Письма

По моему требованию 3 ноября в Рур поедет Генрих с Клопфером, Фридрихсом и другими.

Ну, у всех свои трудности. Мой добрый старый Фридрихс, сама вежливость и благопристойность, все больше теряет голову!

Знаешь, кто для меня является утешением, когда я нахожусь в раздраженном состоянии? Кортюм [101].

Я всегда держу его книгу под рукой. Почувствовав раздражение, я открываю ее наугад и быстро прихожу в отличное расположение духа. Этот мир несовершенен, и войны не делают людей совершеннее. Только этим мы и можем утешаться!

О, любимая, я уже опять жажду встречи с тобой!

Всецело твой М.

Мартин Борман Герде Борман

4.11.1944

Любимая.

Вчера было столько работы, что даже не мог найти время, чтобы написать тебе письмо. Днем провел три часа со Шпеером. Вечером он общался с рейхсмаршалом, с которым видится часто; они оба не приемлют одних и тех же людей. К примеру, они не выносят Геббельса гораздо больше меня и т. д. и т. п.

Дело в том, что, по их мнению, я совершенно не способен на компримисс, а в партии слишком много ограниченных людей, которые не хотят это понять, и, кроме того, я единственный, кто «по-дурацки» представляет все на рассмотрение фюреру, и т. д. и т. п.

К моему удивлению, рейхсмаршал выразил желание поговорить со мной завтра утром. Вчера он позвонил мне в четверть первого, в то время, когда он обычно уже спит, поскольку встает очень рано. Мне очень бы хотелось узнать, не стоит ли за этим неожиданным предложением Шпеер, – полагаю, что стоит!

Рейхсмаршал разгневан. На днях он заявил генералу Хенгелю, что взял на заметку всех, кто писал на него или только задирал ногу... Эта поразительная формулировка мгновенно стала переходить из уст в уста, тем более что Хенгель имеет отношение к армии. Говорили, что если рейхсмаршал относит слово «писать» к официальным заявлениям относительно недееспособности военно-воздушных сил, то это сделает [т. е. напишет] весь народ на него. Сторонники рейхсмаршала, Шпеер и прочие, естественно, сообщали ему об этих высказываниях и тем самым только подогревали его ярость.

Гнев рейхсмаршала распространяется и на меня, поскольку гаулейтеры часто включают резкие замечания в сообщения относительно «воздушной войны». Эти сообщения поступают к Шаубу, а от него к фюреру.

Я пишу тебе об этом с единственной целью, чтобы ты, ради всего святого, не говорила ничего лишнего; все передается, в искаженном виде и в черных красках. Увы, Кортюм абсолютно прав, говоря о Холдермане и Фусте. Смотри стр. 226, третий параграф!

Но хватит об этом. Гертруда опять написала мне чудесное письмо, и сегодня я получил письмо от Герхарда. Они, конечно, скоро получат ответы.

Сегодня, как, впрочем, вчера и позавчера, враг развивает невиданную активность в воздухе. В Бергхофе все спустились в убежище, надеюсь, ты тоже. Я так рад, что тебе хорошо и спокойно со мной! Надеюсь, что мои планы в отношении ухода претворятся в жизнь.

Твой М.

Мартин Борман Герде Борман

11.12.1944

Моя дорогая девочка.

Какая жалость, что я не смогу быть с тобой ни в Мекленбурге, ни в Оберзальцберге.

Нас разместили в ужасных условиях. Пословица: «Кому Господь Бог предоставляет должность [102], тому он дарует и разум», безусловно, не относится к офицерам.

Сегодня утром я был вынужден заявить протест, поскольку в крошечной комнате, где должны были работать мои машинистки, не было ни полок, ни столов под пишущие машинки; телетайпы не были подключены из-за отсутствия кабелей.

Мне пришлось вызвать Бюхлера и одного из наших электриков, чтобы наладить всю аппаратуру.

Наше местожительство держится в секрете. Шпеер построил этот штаб перед началом кампании во Франции.

Вчера в 17 часов мы выехали поездом из Берлина; в 3 часа ночи пересели на машину и только на рассвете приехали сюда. Сейчас 11.15, а мы с момента выезда из Берлина еще не сомкнули глаз!

Чуть не забыл самое главное: какими чудесными были дни, проведенные в Мекленбурге! Я счастлив, что смог провести с тобой эти безмятежные дни.

Будь здорова, моя красавица.

Твой М.

Мартин Борман Герде Борман

Ставка фюрера

15.12.1944

Любимая.

Сегодня приехал Г. Г., мы вместе позавтракали, а после завтрака Г. Г. и Фегелейн до трех часов работали в моем кабинете. Сейчас они ушли на ежедневное совещание относительно положения.

Спасибо, моя дорогая, за то, что ты с такой оперативностью и точностью выполняешь все мои просьбы. Я не могу сказать, как благодарен тебе, и как счастлив, что у меня есть ты, моя любимая многодетная мамочка!

К сожалению, мне нечего послать вам; я даже не купил рождественских подарков тебе и детям. Не обижайся, пожалуйста!

Утром мы с Фегелейном два с половиной часа гуляли вокруг лагеря; холмы, долины и леса очень напоминают окрестности Эйфеля [103].

Если удастся выкроить время, то мы в оздоровительных целях будем ежедневно совершать прогулки.

Только бы наступил мир! Если война слишком затянется, то у меня выпадут волосы и зубы и я превращусь в дряхлого деда!

В данную минуту жизнь кажется омерзительной. После сегодняшней недолгой прогулки я чувствую жуткую усталость, поскольку впервые за несколько лет прошелся пешком! Каждый способен выстраивать свою жизнь в соответствии с собственными пристрастиями, каждый, только не твой муж, моя бедная малышка! Но продолжай любить его, поскольку он всецело твой

М.

Мартин Борман Герде Борман

Ставка фюрера

19.12.1944

Любимая.

Вчера я весь день чувствовал себя отвратительно. Проснулся с ужасной головной болью и чувствовал сильную слабость. Я остался в постели, ничего не ел, пил только яблочный сок и, похоже, пришел в себя. Около полудня, надо же, что именно в этот день, ко мне зашел фюрер. Мюллер рассказал ему о моих головных болях, и фюрер тут же приказал Морелю позаботиться обо мне. Однако к приходу Мореля я уже сидел за рабочим столом, поэтому он только измерил мне давление и дал таблетку. Днем я немного поспал, выпил много яблочного сока и понял, что выздоровел. Голова не болела; лечебное голодание пошло на пользу.

Сегодня я опять ничего не ел и два часа гулял с Фегелейном и Бургдорфом.

Думаю, что вы, бедняги, больше двух часов провели в бомбоубежище. Буду звонить тебе в 2.45; я пытался дозвониться четверть часа назад, но потерпел неудачу.

Во время прогулки Фегелейн безостановочно говорит, Бургдорф время от времени вставляет пару слов, а я молчу.

Я получил письмо от М. Сегодня написал ей рождественскую открытку, но не могу позвонить: телефонная система в плачевном состоянии. Посылаю тебе несколько заметок для информации. Когда прочтешь, передай их фройлейн Зильберхорн. Не могу передать, как рад, что у вас теперь есть действительно надежное бомбоубежище. При первой же возможности я усилю конструкцию железобетонной крыши. Британцы (информация исключительно для тебя) копируют наше «Фау-1». Какие еще сюрпризы готовит нам эта война, одному Богу известно, но со своей стороны я предпочитаю быть готовым к любым сюрпризам.