Дэвид Гранн - Убийцы цветочной луны. Нефть. Деньги. Кровь
![Обложка книги Дэвид Гранн - Убийцы цветочной луны. Нефть. Деньги. Кровь](/uploads/posts/books/682956/devid-grann-ubijcy-cvetochnoj-luny-neft-dengi.jpg)
- Название:Убийцы цветочной луны. Нефть. Деньги. Кровь
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Литагент 1 редакция (15)
- Год:2019
- ISBN:978-5-04-099134-1
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Ваша оценка:
Дэвид Гранн - Убийцы цветочной луны. Нефть. Деньги. Кровь краткое содержание
Убийцы цветочной луны. Нефть. Деньги. Кровь - читать онлайн бесплатно ознакомительный отрывок
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
Трясясь в фургоне, Молли час за часом, милю за милей ехала по дикой пустой равнине, еще не тронутой человеком. Наконец свет начал меркнуть, и Молли с возницей пришлось остановиться и разбить лагерь. Когда солнце опустилось за горизонт, небо окрасилось кроваво-красным, а затем черным, и густоту тьмы разбавляли лишь луна и звезды, с которых, как верили осейджи, спустились многие из их кланов. Молли сделалась «идущей через туман». Ее окружили силы ночи, слышимые, но невидимые: бормотание койотов, вой волков и крики сов – по поверью, носительниц злого духа.
На следующий день однообразные прерии сменились поросшими лесом холмами, и Молли с возницей покатили вверх и вниз по склонам, мимо тенистых мэрилендских дубов и темных пещер – идеальных мест «для засады» [96] Mathews, Wah’kon-Tah, 79.
, как раздраженно отозвался о них когда-то агент по делам индейцев, добавив: «Позвольте также отметить, что там… невежественные злодеи, способные на все». Они ехали, пока не встретили первую примету человеческого жилья – одноэтажную крашенную красным деревянную развалюху. Это была фактория для торговли с осейджами, рядом с которой притулились захудалый постоялый двор и кузня с громадной кучей подков. Здесь тропа расширялась, превращаясь в немощеную улицу, по обе стороны которой были разбросаны лавки. К каждой вел дощатый настил, чтобы покупатели не увязли в грязи, у дверей торчали коновязи, а видавшие виды фасады – некоторые для внушительности с фальшивым вторым этажом, – казалось, вот-вот свалятся под напором ветра.
Так Молли добралась до Похаски. Хотя в ту пору столица резервации представляла собой убогое местечко – «мелкую грязную факторию», по выражению одного приезжего, – девочка еще никогда в жизни не видела поселения крупнее. Проехав еще с милю, фургон подкатил к мрачному каменному зданию о четырех этажах. Это и была католическая миссионерская школа, где Молли оставили на попечение женщин в черно-белых одеяниях. За дверью – Мэтьюз однажды описал вход в другую школу-интернат для осейджей как «громадную черную пасть, как у рыси, только больше и темнее» [97] Mathews, Sundown, 23.
– змеился лабиринт освещенных керосиновыми лампами коридоров, по которым гуляли сквозняки.
Молли пришлось снять с плеч индейское одеяло и надеть простенькое платье. По-осейджски ей говорить запрещали – она должна была выучить язык белого человека. Еще ей вручили Библию, начинавшуюся с четкого представления о Вселенной: «И сказал Бог: да будет свет. И стал свет. И увидел Бог свет, что он хорош, и отделил Бог свет от тьмы».
Каждый час дня в школе был строго регламентирован. С урока на урок воспитанниц водили строем. Учили игре на фортепьяно, чистописанию, географии и арифметике, умещавшей весь окружающий мир в странных, непривычных символах. Обучение было призвано ассимилировать Молли в общество белых, превратить в образцовую, с точки зрения властей, женщину. И пока в других школах осейджским мальчикам преподавали сельское хозяйство и плотницкое ремесло, ее учили «домоводству»: шить, печь, стирать и вести хозяйство.
«Невозможно переоценить важность скрупулезного обучения индейских девочек [98] Цитируется в McAuliffe, Deaths of Sybil Bolton, 215–216.
, – заявлял американский федеральный чиновник, добавляя: – Много ли проку трудолюбивому мужу, в поте лица зарабатывающему на еду и одежду для семьи, если жена не смыслит в готовке и шитье, не имеет представления о порядке и опрятности, не может внести в дом веселье и счастье, а обращает его в жалкую мерзость запустения и нищеты? … Именно женщины упорнее всего цепляются за языческие обряды и суеверия и передают их далее, внушая своим детям».
Нередко однокашницы Молли пытались бежать, однако стражи закона преследовали их на лошадях, вязали веревками и притаскивали обратно. Молли проводила в школе восемь месяцев в году, по возвращении в Грей-Хорс замечая, что все больше девушек отказываются носить одеяла и мокасины, а юноши предпочитают кожаным штанам брюки и традиционным прическам в виде гребня – широкополые шляпы. Многие ученики начали стесняться родителей, не понимавших английского и продолжавших жить по старым обычаям. Одна из индейских матерей сказала о сыне: «Его уши глухи к нашим словам» [99] Mathews, Wah’kon-Tah, 311.
.
Семья Молли жила на стыке не только двух столетий, но и двух цивилизаций. Особенно тяжкие испытания им пришлось пережить в конце 1890-х годов, когда правительство США до предела усилило нажим кампании ассимиляции, приняв закон о распределении земель. В соответствии с ним в резервации осейджей планировалось выделить участки по 160 акров и передать их в частную собственность, причем каждому члену племени полагался один бесплатный надел, а остальная территория предоставлялась поселенцам. Подобная система уже применялась в резервациях множества других племен и служила разрушению старинного общинного уклада жизни американских индейцев, а передача земель в частное владение, отнюдь не случайно, весьма облегчала их приобретение белыми.
Осейджи видели, что произошло на Черокском клине – обширной полосе прерии у западной границы их владений. После выкупа этой территории у чероки правительство США объявило, что в полдень 16 сентября 1893 года каждый американский поселенец сможет получить один из сорока двух тысяч наделов – если только доберется до места первым! За несколько дней до начала со всех концов страны – от Калифорнии до Нью-Йорка – съехались и столпились вдоль границы десятки тысяч мужчин, женщин и детей: оборванная, грязная, жаждущая людская масса простерлась до горизонта, точно армия солдат, ополчившихся друг на друга.
В конце концов, после того как нескольких «торопыг», пересекших границу раньше срока, застрелили, началась гонка – «НЕВИДАННАЯ В ИСТОРИИ ГОНКА ЗА ЗЕМЛЮ» [100] Daily Oklahoma State Capital, 18 сентября 1893 года.
, как провозгласила одна из газет. Журналист писал: «Бросившись вперед, люди сшибали друг друга [101] Daily Oklahoma State Capital, 16 сентября 1893 года.
. Женщины вскрикивали и падали в обморок, их затаптывали, возможно, насмерть». И продолжал: «По всей прерии лежали мужчины, женщины и лошади. Куда ни глянь, люди, в споре о первенстве, насмерть дрались за участки. На солнце сверкали выхваченные ножи и револьверы – это была жуткая и захватывающая картина, не поддающаяся никакому описанию… схватка, в которой не было места жалости, где все сражались против всех и каждый за себя». К вечеру Черокский клин был расхватан на клочки.
Поскольку осейджи купили свою землю, правительству было сложнее навязать им свою политику выделения. Племени во главе с одним из величайших вождей в его истории, Джеймсом Бигхартом, который говорил на семи языках, в том числе сиу, французском, английском и латыни, и носил костюм, удалось предотвратить раздел. Однако с каждым днем давление нарастало. Теодор Рузвельт уже предупредил, что постигнет индейца, отказывающегося от личного надела: «Пусть он, как и не желающий работать белый, исчезнет с лица земли, которой пренебрегает» [102] Цитируется в Trachtenberg, Incorporation of America, 34.
.
Шрифт:
Интервал:
Закладка: