Белль Бойд - На войне и в плену
- Название:На войне и в плену
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Литагент Стрельбицький
- Год:неизвестен
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Белль Бойд - На войне и в плену краткое содержание
На войне и в плену - читать онлайн бесплатно ознакомительный отрывок
Интервал:
Закладка:
«Earthly power doth then show likest God’s,
When mercy seasons justice.» [5] «Земная власть тогда подобна божьей, Когда с законом милость сочетает». (Шекспир У. Венецианский купец. Пер. Т. Щепкиной-Куперник). – Прим. перев.
Ответом на подозрение, касательно «его ужасного убийства», которое официально и подло власти предъявили уважаемым и героическим людям, была глубокая скорбь, выраженная Конфедерацией по поводу смерти президента Линкольна, публичное разоблачение его убийцы, и всеобщий ужас от мысли, что «править жезлом железным» теперь будет такой беспринципный демагог, как Эндрю Джонсон! Когда происходит убийство, обычно принято искать преступника среди тех, кому это может принести пользу. После смерти Линкольна только его непосредственный преемник получил «пользу от его смерти».
И если это печальное событие вложило бразды верховной власти в руки человеку такому же неспособному управлять судьбой великой нации, как и безрассудному юноше, который пытался вести колесницу Солнца, то абсолютно справедливы намеки на то, что правительству и прессе северян необходимо ответить на многие вопросы, касающиеся организатора этого убийства. Я еще не слышал о том, что план, предусматривавший поджог Ричмонда, насилие над его женщинами, а также убийство президента Дэвиса и всего его кабинета, отображенный на нескольких листках, найденных у полковника Дальгрена, когда-либо был опровергнут правительством Вашингтона и газетами, которые поддерживают его. Философия и религия так учат нас, что, если преступление является только действием, то сам грех убийства заключается в намерении его совершить. В свете этого суда, тусклым, по сравнению с «Небесным светом», которому еще предстоит озарить не только все человеческие поступки, но и «сами их мысли и намерения сердца», Север и Юг, друг и враг, мятежник и лоялист, жертвы и победители, живые и мертвые – все должны будут предстать перед судом, и судимы Тем, кто «Судит не так, как человек судит».
И в то же время, давайте молиться, надеяться и трудиться во имя свободы, любви и мира».
Лондон, 17 мая 1865 г.ГЛАВА I
Надеюсь, мои английские читатели, которые так сильно любят свои домашние очаги, простят изгнаннице, если она начнет рассказ о своих приключениях с краткой реминисценции ее далекой родине:
«Loved to the last, whatever intervenes
Between us and our childhood’s sympathy,
Which still reverts to what first caught the eye.» [6] «Им лик земли от ранних лет – один. А детства сон, что б нам ни затемняло,- Все ищет взор, что детский взор пленяло». (Байрон Дж. Остров. Песнь вторая. Пер. Вяч. Иванова). – Прим. перев.
Нет места на свете прекраснее долины Шенандоа и нет, вернее не было, другого такого приятного и мирного селения, как Мартинсберг, где я родилась в 1844 году.
Все прелести, которые благодаря фантазии Голдсмита процветали в ирландской деревушке в период ее процветания, были воплощены и в моем родном городе. Но, – увы! Мартинсберг постигла более жестокая судьба, чем «прекрасный Оберн». Он, по крайней мере, до сих пор живет в поэме, и будет жить, пока живет английский язык, а Мартинсбергу суждено было стать первой и прекраснейшей жертвой, принесенной на алтарь свободы конфедератов, но из его руин не появилось такого поэта, который бы сумел увековечить его имя.
Пока в Америке был мир и Союз штатов сохранял свое единство, в окрестностях Мартинсберга появилось множество красивых усадеб, что свидетельствовало о том, что с тех пор, когда железнодорожная компания «Балтимор и Огайо» вложила массу денег в строительство нескольких машиностроительных заводов, город стал значимым населенным пунктом. Однако вложенные средства компании не окупились. Строительство еще продолжалось, но их судьба была уже предрешена. Они были уничтожены – только так можно было поступить, чтобы эти заводы не достались наступающим янки – бесстрашным героем, истинным апостолом Свободы, «Каменной Стеной» Джексоном.
Читатель, я должна снова вернуться к моему дому, который так скоро стал добычей интервентов и грабителей.
Представьте себе теплый солнечный день и миленький двухэтажный домик, утопающий в цветах роз и жимолости. Неподалеку протекает широкий, чистый и быстрый ручей, а в напоенном ароматами воздухе Юга покачивают своими ветвями обрамляющие его берега серебристые клены.
Даже здесь, в Лондоне, несмотря на огромную пропасть времени и пространства, отделяющих меня от родины, я еле сдерживаю слезы, когда вспоминаю сладкие дни моего детства. В минуты глубоких размышлений я часто спрашиваю себя, точнее, думаю: «А думали ли когда-нибудь мои английские читатели о той жестокой судьбе, которая постигла многих из их прямых потомков, чьим единственным преступлением была любовь к свободе, от которой не смогли отказаться Отцы Пилигримы, покинувшие родной остров? Неужели они не испытывают никакой жалости или сочувствия к нам – несчастным и обездоленным конфедератам? Способны ли они хотя бы на миг представить себе, чтобы они чувствовали, если бы знали, что по всей их стране в каждой дворянской усадьбе, фермерском поместье или лачуге ремесленника бесчинствуют разнузданные солдаты агрессора, или полыхают пожарища? Какие чувства могли бы испытывать граждане Лондона при виде костров штурмующей их город армии?
«Say with what eye along the distant down
Would flying burghers mark the blazing town -
How view the column of ascending flames
Shake his red shadow o’er the startled Thames.» [7] «Скажи, как взглянет твой народ уничиженный На пышный город свой, со всех сторон зажженный И возносящий вверх над Темзой устрашенной Могучий столб огня?» (Байрон Дж. Проклятие Минервы. Пер. Н.В.Гербеля). – Прим. перев.
В последнее время было много написано о роскоши наших южных усадеб, ныне многих из них уже нет, а те, что остались уже не такие, как прежде, и я могу уверенно утверждать, что даже английские дома сейчас, в самом деле, более удобны и комфортны, чем наши, однако, наш уровень гостеприимства никогда не был превзойден.
Мое детство было таким же, как и у любого счастливого ребенка, я купалась в любви и ласке своих отца и матери, со мною рядом были мои братья и сестры. О печальных обстоятельствах, при которых умер мой отец, будет рассказано ниже. Где сейчас моя мама, я не знаю – она, без сомнения, тоже ничего обо мне не знает. И только Бог знает, где находятся в настоящее время мои братья и сестры.
Но я продолжаю. Думаю, что никто не станет со мной спорить, если я скажу, что нет в мире более приятного общества, чем в Вирджинии. В этом отношении Мартинсбергу повезло особенно – там жили самых лучшие и респектабельные семьи «Старого Доминиона» – под респектабельностью я имею в виду, как их репутацию, так и древность происхождения – их предками были Фэйрфаксы и Уоррингтоны, чьи имена обрели бессмертие благодаря перу м-ра Теккерея.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: