Григорий Плоткин - Встречные огни

З а т е м н е н и е.

Радиотелевизионное ателье. Бесшумно работает вмонтированный в потолок пропеллер-вентилятор. Кресла для посетителей, журнальный столик, письменный стол и другая мебель в стиле западного модерна. На полированной стойке, полукругом, экранами к зрителю, стоят телевизоры различных типов. Слева — вход в мастерскую. В глубине — стеклянная дверь, ведущая на улицу.

Сидя за письменным столом, А с я делает какие-то пометки в конторской книге.

На втором этаже, пока притемненная, квартира, в которой теперь проживает семья Михаила.

А с я (услышав телефонный звонок, снимает трубку) . Ателье «Михаил Лифшиц».

М у ж с к о й г о л о с. Мне нужен владелец ателье.

А с я. Его сейчас нет. Если вы желаете отремонтировать телевизор, я запишу адрес…

М у ж с к о й г о л о с. Нет, господин Лифшиц нужен мне лично.

Слышен характерный щелчок и прерывистые гудки: звонивший повесил трубку. Ася удивленно пожимает плечами. Входит Д о р а.

Д о р а (кладет на стол деньги) . Вот… не смогла передать.

А с я. Деньги? Вы были там?

Д о р а. Я обошла весь порт. Каждого спрашивала, где можно увидеть Джемала Хабиби. И что ты думаешь? Все испуганно оглядывались и отходили в сторону. Только один грузчик случайно узнал меня: вы, кажется, мама Аси Лифшиц? Он рассказал: Джемала на работе не восстановили, его разыскивает полиция…

А с я (поднявшись) . Где же он теперь? (Направляется к выходу.)

Д о р а (задерживая ее) . Ты не имеешь права рисковать! Тебя еще тогда взяли на заметку. И… спрячь деньги! Мишунька может тебя не понять!

А с я (пряча деньги в ящик) . Его понимать я перестала давно.

Д о р а. Думаешь, он сам не переживает?

А с я. Если в Киеве мне кто-нибудь сказал бы, что Миша способен на такое, я б тому глаза выцарапала!

Д о р а. Разве я его оправдываю? (Вздохнув.) Но у нас ведь не было и крошки хлеба!

А с я. Теперь у нас есть хлеб… но какой он горький! Я пробегаю по улице, прячу глаза, стараюсь, чтоб никто меня не узнал. Сижу здесь и тревожусь: а вдруг кто-нибудь придет и скажет: это жена того, который… (Закрыв лицо руками, плачет.) А раньше я так гордилась им!

Д о р а (обняв ее) . Успокойся! В мастерской могут услышать.

А с я (указывая в сторону мастерской) . Разве это для них новость? Они униженно кланяются нам только потому, что от нас зависит их заработок. Но они… мамочка, они знают нам цену!

Д о р а. Умоляю, замолчи! Ты разрываешь мое сердце!

А с я (задумавшись) . На чужбине особенно остро чувствуешь, что такое настоящая родина… (Горячо.) Здесь ведь все чужое: человеческие отношения, улицы, даже воздух чужой! (С болью.) И муж мой здесь тоже стал чужим.

Д о р а (испуганно прислушиваясь) . Тсс! Кто-то идет!

Едва передвигая ноги, входит З а т у л о в с к и й. Прислонившись к двери, он помутившимся взглядом обводит помещение, не узнавая присутствующих женщин. Его когда-то элегантный костюм теперь запылен и разорван в нескольких местах. На лице «свежие» синяки.

З а т у л о в с к и й (хрипло) . Пшепрашам… немножечко воды!

Д о р а (взволнованно) . Янек? (Асе.) Это ж Затуловский!

Ася, поспешно налив воды в стакан, подает Затуловскому.

А с я. Прошу.

З а т у л о в с к и й (глотнув воды) . Дзенькую бардзо! (Узнав Асю, слабым голосом.) О, вы? Целую ренчки! Не ожидал. Пшепрашам, пани! Мой выгльонд не есть файный: маненька авария!

Д о р а. Вы были за рулем?

З а т у л о в с к и й (горько) . Цо пани муви! Какая теперь у Затуловского машина! Затуловский теперь моет посуду в ресторации…

Звонит телефон.

А с я (Затуловскому) . Извините! (Сняв телефонную трубку.) Ателье «Михаил Лифшиц».

М у ж с к о й г о л о с. Можно господина Лифшица?

А с я. Он еще не пришел. Вы, кажется, уже звонили? Что ему передать?

М у ж с к о й г о л о с (раздраженно) . Я ж вам говорил, мне нужен он, лично!

Снова прерывистые гудки. Ася кладет трубку на аппарат.

Д о р а (взволнованно, Затуловскому) . Как это случилось? Где?

З а т у л о в с к и й. Здесь, на улице… Иду с работы, вижу: два молодчика бьют какую-то пани. Бардзо жестоко бьют… Подхожу, — то есть пани Тхия, ваша бывшая соседка. Как можно? Нех пани Тхия есть шлюндра, она ведь кобета, тобто дама. Кричу: опаментайтесь, панове! А они: смерденный пшек! Для них польский еврей — человек второго сорта: скидай капелюха, когда перед тобой сабра!

А с я (с горькой иронией) . Равноправие!

З а т у л о в с к и й. То еще ничего! Тех, кто родом из азиатских стран, они, проше пани, зовут черными евреями и вообще не числят людьми!

Д о р а. Сабра! Сколько прожила на свете и не знала этого слова!

А с я. Сабра — по-нашему кактус. (Саркастически.) Коренные израильтяне придумали для себя это название, чтоб заставить мир трепетать: у кактусов острые колючки.

З а т у л о в с к и й. От этих колючек у меня ребра болят.

С улицы доносится шум автомобиля, остановившегося у входа в ателье. Стремительно входит М и х а и л.

М и х а и л (не замечая Затуловского) . Салют! (Целует Асю и набрасывает на ее шею золотую цепочку с маленьким ключиком.)

А с я. Что это?

М и х а и л. Ключ от машины, которую я только что купил. Один у меня, другой — у тебя! «Бьюик», последняя модель. На таких автомобилях ездят только сабра!

А с я (взглянув на Лору, многозначительно) . До чего мы дожили!

М и х а и л (ошарашенно) . Я думал, ты обрадуешься… (Только теперь заметив Затуловского.) Янек?! Кто это вас так размалевал?

А с я. Те, что ездят здесь на таких «бьюиках»!

М и х а и л. Что? У тебя снова плохое настроение?

А с я. Ты очень наблюдательный!

М и х а и л. Я тебя предупреждал: у меня тоже есть нервы!

Д о р а. Дети, не надо! У нас гость.

З а т у л о в с к и й (поднимаясь) . Пшепрашам, панове! Я пойду.

А с я. Нет, нет! Мой супруг ни за что вас не отпустит! (Михаилу.) Не так ли?

М и х а и л. Конечно. (Затуловскому.) Куда ж вы пойдете в таком виде?! (Доре.) Покажи ему, где можно умыться.

Д о р а (Затуловскому) . Извините, я растерялась. Вы можете принять ванну. А я тем временем заштопаю ваш костюм.

З а т у л о в с к и й. О, дзенькую, пани! (Михаилу.) Может, незручно?

М и х а и л (нетерпеливо) . Идите, идите!

З а т у л о в с к и й (поднявшись, стонет от боли) . Что-то они мне нашкодили… Пшепрашам, панове! (Покачиваясь, уходит в сопровождении Лоры.)

М и х а и л (Асе) . Ну, улыбнись наконец! (Обняв ее.) У нас теперь своя машина.

А с я. Ах, Миша… слишком дорого она обошлась!

М и х а и л (не поняв подтекста ее слов) . Глупости! Деньги у нас есть, а скоро их будет еще больше! И вообще — не думай об этом! Представь себе: родится ребенок, и мы втроем с ветерком — за город…