Григорий Плоткин - Встречные огни

Д о р а. Лучше я принесу чаю!

А д и к. И райские яблочки?

Д о р а (вздохнув) . Вспомнил?!

А с я. У нас теперь не варенье, а патентованный американский конфитюр.

М и х а и л. Конфитюр для дам, а для джентльменов — виски с тоником. (Наполняет фужеры.)

А д и к (отодвигая фужер) . Давай отложим!

М и х а и л. Служивый, тебя не спрашивают! (Женщинам.) Чего вы все стоите? Разве в доме нет кресел? (Усаживаясь возле Адика.) Что ты можешь сказать в свое оправдание?

А д и к. Видишь ли, у меня произошли некоторые недоразумения с этой капиталистической системой.

М и х а и л. Интересно, хоть и не очень конкретно! (Женщинам.) Или вы сядете, или я заберу этого ястреба и пойду с ним ко всем чертям!

Ася, Зинуха и Дора покорно садятся к столу.

Д о р а. Ну вот, все сидят!

М и х а и л. На чем же мы остановились? А… на капиталистической системе! Откуда такой пессимизм в наших вооруженных силах?!

З и н у х а. Мне вспоминается песня Михаила…

Д о р а (незаметно отодвигая от Михаила фужер) . Может быть, и сегодня, ради такой встречи… а, Мишуня?

М и х а и л (придвигая к себе фужер) . Не хитри! Все со мной хитрят! Надоело! За нашу встречу!

Зинуха подходит к стене, снимает электрогитару и передает ее Михаилу.

З и н у х а. А теперь — для души!

М и х а и л (опять наполняет свой фужер) . Душа подождет!

А с я (решительно) . Миша, остановись! Я не могу этого видеть!

З и н у х а (Михаилу) . Спойте! Дамам нельзя отказывать.

Д о р а. Ну, Мишуня!

М и х а и л. Снова хитришь?

Д о р а. Чтоб так мои враги хитрили со мной!

М и х а и л (скривившись) . Начинается! (Взяв гитару, включает шнур в розетку и начинает напевать под собственный аккомпанемент.)

(Спазмы сжимают ему горло, но он принуждает себя петь.)

(Вдруг — почти истерически.) Довольно! Я сорвал голос.

З и н у х а. А в Париже как раз модно петь с надрывом! Михаил мог бы там заработать большие деньги.

М и х а и л. Деньги, деньги! Я уже не могу о них слышать!

А д и к (Зинухе) . Михаил не певец и не торгаш! (Михаилу.) Я понимаю: ателье у тебя как подсобное хозяйство, а в основном — ты по своей линии…

М и х а и л (стукнув кулаком по столу) . Глупости! Нет у меня никакой линии! Ничего нет! Только деньги!

А д и к. А наука?

М и х а и л. Наука? Ты еще смеешь об этом говорить? (Схватив Адика за грудки.) Из-за тебя я познал здесь большую науку!

Д о р а (испуганно) . Мишуня, успокойся!

М и х а и л (оттолкнув Адика) . Это он подбил меня ехать сюда! Это из-за него я продал идею!

З и н у х а (Михаилу) . А ваша голова где была? Ученый. Могли бы еще Адику раскрыть глаза! Он университетов не кончал!

А с я. Мишенька, обвинять мы должны только себя!

А д и к (Михаилу) . Мне сейчас хуже, чем тебе.

М и х а и л (одумавшись) . Тебе нужны деньги? Пожалуйста!

А д и к (волнуясь) . Я ж не знаю, когда смогу их вернуть.

М и х а и л. Неважно!

А д и к. Благодарю, но…

М и х а и л (с настойчивостью пьяного) . Никаких «но»!

А д и к. Ну… если б ты мог дать мне фунтов пятьсот…

М и х а и л (с готовностью) . Конечно, дам… триста. (Подойдя к серванту, вынимает из ящика бумагу и передает Адику.) Пиши!

А д и к. Что это?

М и х а и л. Бланк долгового обязательства.

А д и к (взглянув на текст) . Десять процентов?

М и х а и л. А ты на что надеялся? Я, когда приехал, подписал такое же обязательство своей родной тете Риве! А ты мне пока что не племянник! Не хочешь — не принуждаю!

З и н у х а (поймав растерянный взгляд Адика) . Подпиши!

А д и к. Но… если меня убьют, кто вернет этот долг?

Д о р а (опустив глаза) . Мы же люди, а не звери!

А д и к. Извините! (Сокрушенно покачав головой, подписывает документ.)

М и х а и л (отсчитав нужную сумму, Адику) . Проверь!

А д и к. Зачем? (Угодливо согнувшись, раздавленный и униженный, почтительно смотрит на Михаила.) Спасибо, Михаил Аронович! Мне очень неудобно… я этого никогда не забуду!

З и н у х а. Примите наше большое мерси! (Печально.) И — о ревуар!

А с я (растерянно) . До свидания!

Поклонившись, Адик и Зинуха уходят.

Д о р а (им вслед) . Я провожу вас! ( Уходит.)

Некоторое время Ася внимательно смотрит на Михаила, словно впервые увидела его. Михаил смущенно делает несколько шагов по комнате.

М и х а и л (перебирая струны электрогитары, Асе) . Ну, чего ты молчишь?

А с я. Мне страшно.

М и х а и л. Боишься, что эти деньги погибли? Не волнуйся: если с Адиком что случится, Зинуха мне все отработает с процентами.

А с я (закрыв ладонями уши) . Прекрати!

М и х а и л (возбужденно) . Ты должна меня выслушать! Я вчера так хотел тебя порадовать, и вдруг — этот телефонный звонок!

А с я (опустив руки) . Ты меня каждый день радуешь.

М и х а и л. Ты только послушай! (Горячо.) Отныне нам не страшны никакие конкуренты: я задушу их японскими цветными кинескопами! Дядя Шимон помог мне устроить такой гешефт… м-м! (Чмокает губами.)

А с я. Когда-то ты рассказывал о своих научных планах, о создании лазерного многометрового кинескопа… Я тогда чувствовала себя окрыленной, мне хотелось жить, я знала, что у нас есть цель!

М и х а и л. И сейчас она есть!

А с я. Ты не замечаешь: я живу в постоянном напряжении, мне кажется, в меня включили электрический ток. Если тебе не жаль меня, подумай о нашем ребенке!

М и х а и л (потерев руками виски, словно желая окончательно освободиться от хмеля) . Да я все понимаю! (Падает на колени.) Прости! Я не имел права столько пить! Если б не этот проклятый телефонный звонок… (Горячо целует ее руки.) Я же люблю тебя! Клянусь, я все изменю в нашей жизни! Ты будешь довольна.

А с я (погладив его по голове) . Я хочу тебе верить. Очень хочу!

Входит З а т у л о в с к и й, смущенно покашливает. Михаил, вздрогнув, поднимается на ноги.

З а т у л о в с к и й. Пшепрашам, панове! Я стукал, стукал…

М и х а и л (стараясь быть приветливым) . Пожалуйста!

З а т у л о в с к и й. Не смею вас больше стеснять. Бардзо дзенькую за пшитулок! Но пора и откланяться. До видзення, Панове!

М и х а и л. Почему вы так торопитесь?

З а т у л о в с к и й. За эти дни меня, конечно, уволили из ресторации. Надо искать новую работу.

А с я. Кажется, Михаил Аронович хочет вам кое-что предложить. (Михаилу.) Не так ли?

М и х а и л. Действительно! (Затуловскому.) Я хочу предложить вам… пока совсем не окрепнете, оставайтесь у нас. Еще день или два, сколько потребуется!