Софья Хромченко - Добрая память

Играли в снежки. Целовались украдкой.
Зимнее солнце светило в глаза.
Петру семья верила, руша порядки, –
С сосватанных глаз не спускают. Нельзя.

Потом была масленица, гулянья.
Вот оно счастье! Уж тут целовал
Петр невесту открыто, не тайно.
Ее по селу на санях он катал.

В селе бытовал еще давний обычай:
Коли кто масленицу гулять
Решится с приметной симпатией личной,
Тех свадьбу недолго окажется ждать.

А если жених себе сватал невесту
Еще до гуляний, то мог он на них
Ее целовать при народе всем честном,
И муж почитался скорей, чем жених.

Отступивших от слова потом не бывало –
Позор жениху. Груша рада была
Смелым губам Петра, всех заражала
Счастьем, к желанному страстью горя.

Зарумянились щеки, уста заалели
От поцелуя. Воскресный день был –
Исход шумной масленичной недели.
На площадь с утра уж народ выходил.

Гуляли и стар и млад. С долгой зимою
Прощались язычески – жарким огнем:
Чучело жгли, и поверье такое
Было, что беды за год сгорят в нем.

Весну зазывали веселою пляской,
Песней народной. «Устала. Домой
Отвези меня», – Груша шепнула. Согласно
Петр в ответ ей кивнул головой.

Матрена двери́ входной не запирала,
Когда на селе была. «Все здесь свои», –
По давней привычке недаром считала.
С невестой жених оказались одни.

Родные на празднике. Печь затопили –
Холодно в доме. Приникла к Петру.
О́бнял ее. Точно пьяные были
Праздником, схожим на свадьбу свою.

«Долго-то Троицы нам дожидаться, –
Быстрый услышал он шепот ее, –
Каждый денечек боюсь не дождаться…»
И, чувствуя мужем себя, взял свое.

Не мог дольше ждать. Наспех взял, неумело –
От женщин его ограждала война.
Уже и не помнил, когда и кто первой
В каком-то селе позабытом была.

«Груша…» – Неловко потом стало страсти,
Отнявшей девичество. Холод избы
Мешал наготу обнажать, и во власти
Чувства, на печь на овчину легли.

Больше, чем нужно, с себя не сымали.
«Ох, топлено жарко!» – такие слова
Петру о невесте столь много сказали,
Сколько б и длинная речь не могла.

Утратой девичества не огорчалась
Груша нисколько. Что произошло
С нею, занятным весьма показалось
И отклик на миг в ее теле нашло.

А главное: ясно она понимала,
Что без венца настоящей женой,
И даже без загса, Петру теперь стала.
(Венчались иные еще той порой.)

Оправила юбку с улыбкой спокойной.
Слезла с печи. «А зря бабы-то врут
Девкам наивным! Ничуть и не больно!» –
Довольная опытом, думала тут.

Петр за ней следом с печки спустился.
«Груша, негоже нам Троицы ждать.
Я б на тебе хоть сегодня женился!» –
«С матерью можешь потолковать?

Я б с радостью!» – «Груша, зачем ты такая?» –
Вслух сказал давнюю мысль он свою.
Не поняла его думы: «Какая?» –
«Хорошая слишком». – «Тебя я люблю!»

Соня вовек еще так не смеялась,
Как в то воскресенье. Веселью вокруг
Душой своей чутко она поддавалась.
Стало на сердце легко ее вдруг.

Гриша был рядом. Неделю открыто
За нею ухаживал: не отступал
Ни шаг на гуляньях. Селу неприкрыто
Серьезное чувство он к ней объявлял.

Соня вниманье его принимала.
Катал на санях, с ней играли в снежки
(Забав других юным зимой не бывало),
С трепетом нежной касался руки.

Уста Сони Гришу давно уж манили,
Но коль не жених, то робел целовать.
Покуда в дороге домой с нею были
С площади, замуж решился позвать.

Соня, душой не кривя, согласилась.
Нравился ей. Что тут спорить? К тому,
Других женихов у нее не водилось,
А счастья хотелось, хотелось семью.

Когда ж играть свадьбу? Все вместе решили,
Что розно с другой. Груша рада была:
Память о том, как с Петром поспешили,
Сладкою гордостью в сердце жила.

Им бы с Петром в самый раз расписаться
Нынче, а, матери чтоб угодить,
Гриша и Троицы мог бы дождаться –
Матрена велела в тот день выходить.

Приданое? Груша о нем не радела.
Сколько есть, хватит! Совсем об ином,
Не о шитье, она мысли имела.
И кто укорить бы дерзнул ее в том?

В поспешности Петр своей повинился
Перед Матреной. Характер ее
Зная крутой, простоте удивился,
С которой проступок простила его.

«Молодость! Эх! День прощеный [13] Завершает масленичную неделю Прощеное воскресенье. , – сказала. –
И я виновата: задумала ждать
Заставить вас с Грушенькой дольше, чем надо, –
Хотелось приданого больше ей дать.

А ведь в пору Масленицы играли
Многие свадьбы свои в старину.
Но опосля, правда, в пост, не венчали [14] После Масленицы у православных начинается Великий пост. …» –
«Я не приданого ради беру.

Я … Дочь ваша – чудо». – Былому солдату
Вдруг стало немыслимо, что за него,
Бывшего, мнилось, близ самого ада,
Идет почти девочка. И отчего?

Любит! Любовью ее согревался,
Как печкой в мороз. Словно возле огня
С холода лютого вдруг оказался.
Грела, неведомым счастьем маня.

Веселая, нежная – дивное диво
После всего. Он не спорил с судьбой.
Лишь, как обмороженный стужей сварливой,
Чувствовал боль по несходству с собой.

«Матрена Карповна, нужно скорее
Свадьбу играть. Завтра!» – «Ой как спешишь!
Может, к исходу грядущей недели?
Небось, не родит! К чему прыть? Не сбежишь!

Во всяком другом я б чуток сомневалась.
В тебе – нет». – «А если… за мною придут?
Я ж вам не сказал…» – «Да давно я дозналась,
За чьих воевал…» – Голос снизила тут.

Петр в ответ побледнел. Огляделся. –
«За белых я нешто хотел воевать?!
Одной мне хватило войны. Натерпелся!
Да отказавшихся стали стрелять.

Всем сразу по пуле – для общего страху…
Я и пошел – свою жизнь пожалел.
А может быть, лучше мне сразу на плаху –
Больших злодейств я нигде не глядел.

Ну и понятно, что сам замарался.
Не без того. Вы не думайте зря:
Пленных уж я убивать отказался –
Не смог, да и было кому без меня.

Потом убежал. Понимал, что движенье
Белое вскорости обречено
На неминуемое пораженье:
Какую нелепость творило оно!

Могло ль победить? Не иначе как с дури
Или с отчаянья стали хватать
Бедных крестьян, чтоб вести их под пули, –
Таких же крестьян, как они, убивать!