Андрей Посняков - Вандал (сборник)

– Что, нравится? – парнишка тут же перехватил взгляд. – Небось, у вас, в Британии, таких нету? Да и у нас, не в каждом доме сыщешь такой котелок, отец покойничек его раздобыл как-то… меня еще и на свете не было.

– Да уж, да уж, – Александр присвистнул с деланым восхищением. – ничего не скажешь – шикарная вещь! Прямо, как чайное ситечко.

– Как – что? Ты извини, Александр, но я твою речь понимаю не очень-то хорошо…

Гость расхохотался:

– Ну, так как и я твою! Латынь… она везде по-разному портилась. Ты что же, один у матушки?

– Сейчас – один, – Агуций (так ведь его звали?) угрюмо хмыкнул носом. – Раньше нас пятеро было. Я – самый старший, да еще братец, Амбрук, остальные – девки. Все померли – девки от лихорадки, братец – со скалы свалился. Жалко – помощник бы был. Вот, теперь с матушкой одни. Ниче – народец пропасть не даст. Да и свиньи, слава господу, приплод дают… любишь, небось, свининку?

– Да уж, люблю.

– А не попробуешь! К зиме ближе забивать будем.

– Ну что ж… – Саша развел руками и, сделав невзначай глубокий вдох, закашлялся. – А у вас что, сарая никакого нет?

– Чего?

– Ну, амбара какого-нибудь.

– А! Есть, как раз сразу за домом – я там обычно летом и сплю, на соломе. О! – мальчишка вдруг замолчал и прислушался. – Матушка идет! Небось, с хворостом. Пойду, помогу…

– Агуций! А сколько твоей матушке лет-то?

– Ой… да она старая уже… Я сколько мне-то – точно не знаю, а уж ей… В общем – старушка. И замуж ей никак не выйти, она худая – третий год уже, как не может родить. Кому ж такая нужна-то?

Следом за Агуцием Александр вышел на улицу и, с наслаждением глотнув свежего воздуха, изумленно замер. Во дворе, возле брошенной наземь вязанки, стояла молодая и весьма привлекательная особа – девчонка, на вид лет двадцати, вряд ли больше. Длинные, чуть вьющиеся, золотистые волосы – мечта любой «гламурки» – ярко-синие, как море, глаза, а уж фигурка… ее не могла испортить даже убогая одежонка: серая, подпоясанная чуть ли не простой веревкой, хламида, стелющаяся растрепанным подолом по земле.

– Салве… – опомнившись, любезно поздоровался Саша.

– А! – девушка улыбнулась. – Так ты и есть Александр-бритт? Ну, про тебя Герневий говорил, чтоб ему пусто было?

– Не любишь ты, я смотрю, старосту, – улыбнулся гость.

– А его у нас никто не любит – больно уж скуп. Эй, Агуций, что встал? Давай неси хворост в дом да разожги очаг… будет у нас сегодня похлебка… и еще кое-что!

– Ой, матушка! Неужто куропатку поймала?

– А что ж? Зря я на господском поле силки ставила?

Матушка… ну, надо же! Оф-фигеть!

– Да… и принеси-ка чего-нибудь испить – употела вся, покуда шлялась.

Агуций не заставил себя долго ждать – вмиг возник с кувшином:

– Пей, матушка.

Напившись, златовласка громко рыгнула и с наслаждением вытерла губы… красивые, чуть припухлые, розовые… Протянула кувшин Саше:

– Испей, гостюшка…

Молодой человек, поблагодарив, сделал долгий глоток… А ничего! Очень даже ничего! Холодненькая такая ягодная бражка… похоже, что из крыжовника и малины. Уфф! Сразу и жить стало веселей!

– Ну, как? Вкусно?

– Вкусно… Тебя ведь Августиной зовут, верно?

– Верно, – красавица рассмеялась и вдруг смущенно опустила глаза. – Вдовица я. Давно уже, три года. Колоны мы у господина… правда, он в Августодуруме живет, наезжает нечасто… тут Герневий, староста, за него всем правит, да еще – священник, отец Бенедикт.

– Очень приятный человек, – не преминул заметить Саша.

– Ха, приятный! Между нами говоря – распутник и сластолюб, каких мало! Ни одной женщины не пропустит, мужики его давно уже собирались бить, да так и не побили, потому что трусы все! Трусы и подлецы – только и могут друг с дружкой собачиться.

М-да-а-а… вот, значит, как. Однако добрая женщина эта Августина!

– А бабы их, так и вообще – тьфу! Курицы! Слова доброго не стоят. Все меня промеж собою склоняют, дуры – и косы-то я не заплетаю, и на язык слишком востра, да и вообще, их послушать – так и мужикам прохода не даю. Можно подумать мужики у них – красавцы писаные! Да без слез и не взглянешь!

Александр хмыкнул:

– Тебя послушать, так тут и вообще хороших людей нет.

– А и нет! Кузнец еще ничего, добрый… но и тот – тайный языческий жрец и колдун… Эй, Агуций! Да разожжешь ты, наконец, очаг или нет? Ох, горе мое… Самой, что ли, пойти? А, не… во-он, дымком потянуло… Ты вот что, Бритт, можешь пока с сынком моим по окрестностям прогуляться – а я пока еду приготовлю. Не переживай – накормлю отменно!

– Да я и сам, кого хочешь, накормлю.

Но предложение было хорошее – пойти, прогуляться, уже, так сказать, на легальных основаниях. Посмотреть, что тут к чему. Тем более, в обществе гида, пусть даже такого оборванца, как Агуций.

– Все! Разжег, матушка!

Ага, легок на помине.

– Покажу гостю деревню… да и вообще…

– Угу. Покажу. Идем, Бритт!

Хм… Бритт – ну, надо же!

В те времена путешественники были в диковинку. Старые, римские еще, связи, рвались, купцов становилось все меньше – опасно было везти товары, слишком уж много разноплеменных шаек рыскало по просторам некогда великой империи. Да и – «шаек» – это еще мягко сказано! Целые разбойничьи полчища! Гунны, готы, франки…

Правда, зато с распространением христианства пошли паломники – они уже были не в диковинку, к тому же и варвары иногда вполне мирно перемещались в поисках лучшей доли. Гость, путешественник, был интересен всем – развлечений-то особых не имелось, как и связи, информации – а все ж хотелось знать, как там, в иных землях?

Наверняка, ближе к вечеру, староста соберет особо приближенных лиц «на беседу».

Вот тут всех и выспросить – где, да что, да как? И самому не подставиться – рассказать про Британию. Так, не особо вешая лапшу на уши.

– Ну? В лес пойдем или к морю? – на ходу обернувшись, деловито спросил парнишка.

– К морю. Во-он к тем утесам.

Туда и пошли. Идти пришлось неожиданно долго – наверное, с полчаса, но открывающийся с утесов вид того стоил. Казалось, если б не легкий туман, было бы видно Англию… то есть Британию, конечно.

– Вон наши рыбаки, – улегшись пузом на плоский камень, Агуций показал рукой. – Ишь, трудятся… Видать, удачный сегодня выпал денек!

– А ты почему ж не с ними? Тоже бы рыбки половил, помог матушке.

– Ага… половил, – неожиданно зло отозвался мальчишка. – Что я, дурак, за три маленьких рыбки работать? И это – если улов.

– Как это – за три рыбки? – не понял Саша.

Агуций посмотрел на него с подозрением:

– Можно подумать, у вас в Британии не так! Рыбу ловят – общиной. Чтоб туда вступить на равных – нужно с лодкой явиться… ну, или хотя б сеть свою иметь.

– А-а-а, понятно… Ого! Что это там за парус?!