Андрей Бондаренко - Чукотский вестерн

Ник посмотрел на небо. Одни сплошные серые облака – от горизонта до горизонта.

Полярный день заканчивался, а тут ещё и облачность сплошная появилась, вот, и непривычно темно стало.

Сизый, зажав в ладони палочку готового шашлыка и убежал на голос Айны.

Покончив с деликатесом, развели костёр, вволю напились пахучего тундрового чая, перекурили, никуда не торопясь.

Жизнь опять налаживалась, все кошмары уходили, навечно оставаясь в прошлом.

– Ньянги пришли давно, из Солнечной Земли. Вы её называете «Аляска», – медленно рассказывала Айна, глядя, не мигая, на оранжевое пламя костра. – Они переплыли через море. Мой прадед их видел. Ньянги вышли на берег – пятеро больших и двое маленьких. У больших – вот такие клыки, – она провела ладонью одной руки по локтю другой. – Ньянги стали всех убивать: медведей, оленей, людей. У чукчей тогда не было ружей. Копьями ньянга трудно убить. Все стали убегать от них, прятаться. Было много Плохих Больших Солнц. Больше двадцати. Потом люди из Солнечной Земли стали привозить ружья. Менять их у чукчей на песцов, чернобурок. Тогда чукчи убили много ньянгов. Думали – всех. Оказалось, что нет, не всех. Хорошо, что у нас были быстрые нарты…, – она с благодарностью посмотрела в сторону «багги». – Мы убежали от ньянга. Больше он не придёт…

Вокруг заметно посветлело, на востоке серые облака превратились в светло-жёлтые, значит, уже взошло солнце.

С севера, со стороны Мёртвой Тундры, донёсся едва слышный, далёкий вой, полный лютой ненависти и смертельной тоски.

– Он идёт по нашим следам, – обречённо прошептала Айна.

Эхо в рассветной тундре – вещь особенная. Отдельные звуки, богатые высокими звонкими нотами, могут разноситься на многие десятки километров.

– Ему до нас – четыре оленьих перехода, – уверенно определила Айна.

Следовательно, ньянг находился от них на расстоянии километров семидесяти пяти – восьмидесяти. Да и не может он постоянно «бегом» передвигаться по болотистой тундре, небось, рысит себе, не торопясь, делая километров по десять-двенадцать в час, причём, не по прямой линии, а рваными зигзагами.

Есть ещё, бесспорно, целая куча времени, но только не на сон…

Успеем ещё выспаться когда-нибудь потом, на пенсии уже, или на том свете…

Залили в бензобак «багги» горючего. Всё, первая бочка закончилась, что не могло не вызвать озабоченности: один Бог только знает, сколько ещё ехать осталось до лагеря Вырвиглаза.

Ник сильно не газовал, ехал вперёд со средней скоростью, по сторонам мельком посматривал, вспоминал старое .

Это было, кажется, в 1998 году, в самом начале весны, где-то в середине марта месяца. Тогда они с Саней Малковым пошли на зайцев поохотиться. Юнтоловский разлив – место знатное, заячье, для тех, кто понимает. Узенькие протоки, переплетающиеся друг с другом, камыши жёлтые, высоченные, тут и там встающие стеной. И весь снег вокруг этих камышей густо так заячьими следами помечен: петли, пересекающие друг друга, восьмёрки, спирали оригинальной геометрии…

Сложно такие замысловатые следы распутывать, запросто можно по ложному отвороту уйти, сделать круг да и вернуться обратно – к месту старта. Опять всё заново начинаешь, дальше идёшь по следу, стараясь многохитрые узоры разгадать. Завлекательное это дело.

Но есть у зайца слабое место: он никогда со своей тропы не сходит – напетляет, накружит, потом рядом со своими следами и устроит лёжку. Поэтому если повезёт, то всегда можно на него, родимого, выйти, поднять. Если ружьё вовремя вскинуть успел да не промахнулся, то вот он – трофей ушастый, висит себе на поясе у удачливого охотника…

Тогда они с Саньком по три упитанных зайца на брата взяли.

А что, если эту заячью ошибку не повторять? Накружить, всю местность следами изощрёнными изрисовать, а в конце – незаметно в сторону спрыгнуть?

Пусть потом ходит, дурачок здоровущий, распутывает те петли, ищет своих упитанных зайцев, пока не надоест. Как говорится, «заблудились, мишки, заплутали»…

Машина ехала вдоль каменистого покатого склона, переваливаясь с бока на бок, когда то под одним колесом, то под другим оказывались крупные кочки.

Это происходило из-за того, что Ник почти совсем не смотрел на дорогу, он внимательно изучал склон, выискивая место, где можно будет соскочить с «заячьей тропы».

Вот, и отличное место, даже идеальное, если не привередничать: покатая седловина в теле холма, при этом узкий каменный «язык», состоящий из щебня и прочего разноразмерного крошева, стекал из седловины в тундру на добрую сотню метров.

– Всё, господа хорошие, освобождайте авто! – шутливо обратился Ник к пассажирам, занимающим заднее сиденье. – Часа два у вас будет свободного времени. Можете погулять по окрестностям, полюбоваться местными достопримечательностями. Хотите – спать ложитесь или, наоборот, утехам предавайтесь сладостным. Ваше дело. Ну, выметайтесь из машины…

Сизый забрал из прицепа брезент, оленью шкуру, канистру с водой и кусок вяленой моржатины.

Хороший выбор, да и намерения – читаемы и прозрачны. Что тут поделаешь, дело-то молодое.

Ник задумчиво оглядел близлежащую тундру, словно художник – полотно чистого холста. Жаль, не было с собой какого-нибудь листа бумаги и огрызка карандаша, предварительный эскиз совсем бы не помешал. Ладно, попробуем всё в памяти зафиксировать.

Первым делом рисуем узкую петлю вокруг той кочки, из которой олений рог торчит, дальше уходим по правой спирали, делаем три витка, переезжаем через то болотце, снова крутим спираль, там – восьмёрка между ёлочек, даём задний ход…

Общая картинка неплохо в голове укладывалась, главное – грамотно завершающую часть программы продумать, чтобы его возвращение к месту старта в глаза не бросалось.

Отцепил прицеп, уселся на привычное место, на всякий случай прогрел двигатель, зачем-то попрыгал на сиденье, обернулся, ожидая услышать от благодарных зрителей подбадривающие слова, но этих зрителей вблизи не наблюдалось, видимо, укрылись от посторонних нескромных глаз в ближайшем куруманнике.

Осторожно съехал с каменного языка и вдавил педаль газа: не то чтобы до упора, но солидно так, по-взрослому. Решил, что эти заячьи петли сподручней будет на приличной скорости выписывать, да и достоверней должно получиться. Самозабвенно крутил баранку туда-сюда, отмечая пройденные, намеченные ранее этапы: узкая петля, пошла спираль – первый виток, второй, третий, рывок через болотце, снова спираль, но уже в другую сторону, восьмёрка….