Андрей Бондаренко - Чукотский вестерн

Увидев искомое, ньянг опустился на все четыре конечности и бодрым галопом направился в сторону стоящего автомобиля. Внешне – более чем неуклюже, но с угрожающей скоростью…

Ник никогда и не догадывался, что у него такие потрясающие способности к гонкам по пересечённой местности. «Багги» буквально-таки летел над тундрой, перепрыгивая через промоины и ямы, из-под широких колёс во все стороны летела бурая болотная грязь, вырванная с корнем трава, сухие ветки куруманника. Иногда машина угрожающе кренилась на сторону, высоко подпрыгивала на горбатых кочках, пролетая над землёй добрый десяток метров. Прицеп, до сих пор каким-то чудом не оторвавшийся от автомобиля, истошно грохотал сзади. На заднем сиденье непрерывно стонали и охали остальные пассажиры.

Сколько длилось это безумное ралли? Ник не знал да и знать не хотел. Непреложно существовало только одно жгучее желание: мчаться вперёд, подальше от увиденной жути, мчаться безостановочно, бесконечно…

От непрерывной качки Ника начало слегка подташнивать, только тогда он позволил себе обернуться. Ньянга нигде не было видно.

С трудом оторвал затёкшую ступню ноги от педали газа, плавно нажал на тормоз.

«Багги» послушно остановился, над радиатором поднималось облако белого пара, уставший двигатель тихонько похрюкивал и жалобно свистел.

Ник смахнул ладонью со лба капельки пота, сделал несколько глубоких вдохов-выдохов, пытаясь унять сердце, бешено колотящееся в груди.

С заднего сиденья раздались странные звуки. Это незадачливые молодожёны синхронно блевали на колёса многострадального «багги», свесившись каждый на свою сторону.

Ник посмотрел на солнце, которое уже начало клониться к горизонту, пытаясь определиться со временем и сориентироваться в пространстве. Мчались они, похоже, часа два с половиной, но вот с какой скоростью? Семьдесят километров в час? Восемьдесят? Девяносто? Попробуй – узнай теперь. Да и с курса сбились: вместо юго-востока строго шуровали на восток. Не беда, это поправимо.

Вылез из машины, достал из прицепа канистру, первым делом залил свежей воды в радиатор, попил сам, передал Лёхе:

– Быстро попили, умылись, если кому надо пописать – писайте по-быстрому. Нам дальше ехать надо…

Теперь Ник повернул на девяносто градусов – прямо на юг. Ехал уже гораздо тише, безо всяких каскадёрских штучек, но гораздо быстрей, чем в начале маршрута. Очень уж не хотелось опять этот поганый вой услышать, от которого кровь стыла в жилах и неудержимо хотелось уши цементным раствором залить – раз и навсегда.

Когда солнце уже коснулось горизонта, неожиданно выехали на берег неширокого прозрачного ручья, звонко перекатывавшего прибрежную гальку.

Это означало одно: они, не смотря ни на что, вырвались-таки из объятий Мёртвой Тундры!

Конечно, это просто отлично, бесподобно, беспримерно, но…

Прекратил ли ньянг погоню за ними? Вот, в чём вопрос! Кстати, неплохо было бы узнать у Айны, а кто они собственно такие – эти ньянги? Откуда взялись?

Сделать это пока было затруднительно: после всех этих страшилок и приключений девушка уснула мёртвым сном на руках у Сизого.

Лёха, крепко прижимая Айну к себе, осторожно выбрался из машины, сделал страшные глаза: мол, чего стоишь, как пень распоследний, выбери место посуше, постели там чего помягче…

Ник достал из прицепа кусок брезента, свёрнутую в трубочку старую оленью шкуру, прошёл ближе к ручью и на подстилке из густого ягеля соорудил славное подобие походной кровати.

Сизый осторожно положил девушку на один край оленьей шкуры, заботливо укрыл другим, смущённо посмотрел на Ника и повинился:

– Извини уж, командир, меня – урку неразумную. Из-за меня ведь в ту пещеру полезли…. Думаешь, чего я тебя тогда уговаривал? Думаешь, мне действительно туда хотелось? Врал всё: и про жилу золотую, и про прочее. Просто Айна против была, боялась. Вот, я и решил повыпендриваться перед ней, удаль свою молодецкую показать…. Вон оно чем обернулось. Кто ж мог знать? Извини, командир!

– Ладно, разжигай костёр, ужин готовь, – устало махнул рукой Ник и повалился лицом вниз на пахучий ягель, уже не пытаясь бороться со страшной усталостью…

Проснулся он от чудного запаха шашлыков, тех, первомайских, из другой его жизни.

Очень здорово это было: после долгой тягучей зимы выехать в весеннее тепло старенького садоводства, прихватив с собой парочку приятелей, протопить печку в застылом доме, прибраться, подмести со двора оставшиеся с осени жёлтые листья, побросать в рыхлый чернозём грядки семена свеклы, моркови и укропа и, уже ближе к вечеру, собрать старенький мангал, нажечь в нём углей, насадить на шампуры куски заранее промаринованного мяса и приступить к главному – приготовлению шашлыков.

Свежий весенний воздух, влажный, с лёгкой нотой первого ландыша, смешивается с ароматом шашлыков, пузырящихся на аметистовых углях, тревожно щекочет обоняние. Первая, разминочная рюмка холодной водки – под ломтик свежего огурца. Шашлычный аромат всё насыщеннее, всё тревожнее…

«Может, я вернулся обратно ?» – молнией пронеслось в голове.

Ник резко вскочил на ноги, протёр глаза.

Нет, чуда не случилось: тихая ночная тундра, звонкий ручей, сопящая на оленьей шкуре Айна. 1938 год снова к вашим услугам, дорогой товарищ Иванов!

«Подумаешь, – пожал плечами Ник. – Нам и тут нравится…»

Да, а запах-то никуда не пропал! Надо разобраться.

У затухающего костра колдовал Сизый: тонкой веточкой выбрасывал в сторону горящие головешки, поворачивал время от времени деревянные палочки с насаженными на них большими тёмными кусками чего-то неизвестного. Палочки были пристроены на двух валунах, между которыми и был разожжён костёр.

Волшебный запах исходил именно с той стороны.

Ник подошёл к костру вплотную и чуть не захлебнулся от заполнившей рот слюны: шашлычный аромат заполнял собой все окружающее воздушное пространство, дразня и обещая неземное блаженство.

– Что это тут у тебя? – предварительно сплюнув в сторону, хмуро спросил у Сизого.

– Дык, это я этого… как его?.. Порги этого долбанного приготовить решил, – весело откликнулся Лёха. – Из-за него же, урода летучего, в том числе, всё это безобразие и произошло. Да и Айна просила. Бери, командир, крайнюю ветку, пробуй. Должон уже дозреть…

Ник жадно впился зубами в горячий, ещё шипящий кусок сочного мяса.

Ну, надо же! Просто парная, в меру жирная свинина, замаринованная в белом французском вине. Причём, создалось впечатление, что мясо даже посолили, хотя в их припасах соли давно уже не наблюдалось. Пивка бы ещё светлого, желательно – «Жигулёвского», бутылочки так три…

– Лёша, ты где? – донеслось из серого полумрака. – Чем это пахнет так?

Читать дальше