Андрей Бондаренко - Чукотский вестерн

Ник, вытянув вперёд руки с «волшебной лозой» и закрыв глаза, шёл по тундре и вполголоса пел печальный белый романс. Сам его и сочинил совсем недавно, в избушке на берегу Паляваама. Не спалось тогда, думы заедали: о своей судьбе непростой, об этом несчастном временном пробое…

Петь было совсем непросто, во рту было сухо, в гортани покалывало от жажды. Во время шестого исполнения этого шедевра кончик «лозы» уверенно качнулся вниз. Ник отбросил ветку, сделавшую своё почётное дело, в сторону, опустился на колени, достал из ножен охотничий нож.

Торопливо Вырезал квадратный кусок тундрового дёрна, стал углубляться в землю – сантиметр за сантиметром. Остриё ножа царапнуло по камню. Приличный булыжник попался, такой запросто не выкопаешь.

– Подожди, Никита Андреевич, – предложил подбежавший Сизый. – Я сейчас, мигом!

Через пять минут принёс монтировку, доставшуюся в качестве довеска к славному «багги».

Завели изогнутый конец железяки под некстати встреченный камень, навалились вдвоём. Громко чавкнув на прощанье, булыжник поддался, пошёл наверх и через минуту был извлечён на поверхность.

Образовавшаяся в земле ямка начала быстро заполняться прозрачной водой.

– Ура! – сообщил всему миру об очередной победе импульсивный Лёха. – Айна, лети скорей сюда, голубка моя! У нас воды нонче – реку новую сделать можно…

Про новую реку Сизый, конечно же, приврал, но родничок бодрый такой народился, активный.

Впадину в земле расширили, углубили, на дно получившегося «колодца» насыпали мелкой гальки – для фильтрации воды, выкопали узкую канавку – для отвода излишков воды в тундру.

Через час, когда вода в «колодце» отстоялась, напились вволю, канистру под самую крышку наполнили, в систему охлаждения автомобиля залили свежей воды.

Ник смахнул со лба капельки пота, распахнул кухлянку. Над Мёртвой Тундрой поднималось душное марево, стало нестерпимо жарко – как в хорошо натопленной парной.

Айна озабоченно посмотрела на белёсое небо.

Жара навалилась всерьёз. Было уже за плюс тридцать пять, хотя ещё даже полдень не наступил. Дальше-то чего ждать?

Ник с Сизым разделись до трусов. Айна осталась в набедренной повязке и меховой кухлянке. Ей было очень жарко, и раньше она обнажилась бы до пояса совершенно не задумываясь, но теперь времена изменились.

После Лёхиных лекций о порядках и нравах Большой Земли девушка каждый свой бытовой шаг сверяла с канонами и устоями Нового Мира, где ей вскоре предстояло жить.

«Очень хорошо, даже славно!» – подумал Ник. – «Значит, верит, что мы живыми выберемся из этой заварушки. Лишь бы ещё эта Большая Земля нас приветливо встретила, в лагеря не отправив…».

Медленно, на второй передаче продвигались на юго-восток, высматривая хоть какое-нибудь укрытие от безжалостных солнечных лучей.

Подул встречный ветер, но облегченья не принёс: его порывы только обжигали лицо, бросая навстречу путникам пригоршни колючей серой пыли.

Только когда в радиаторе машины начала закипать вода, вдали показалось некое подобие долгожданного убежища.

Над тундрой возвышалась необычная скала, имеющая в своём горизонтальном сечении почти правильный квадрат. Каждая сторона квадрата едва превышала четыреста метров, да и высота боковых рёбер этого каменного параллелепипеда была незначительной – метров пятнадцать всего. Зато все боковые грани были строго вертикальными.

– Удача козырная, фарт голимый! – заявил Лёха. – Сперва спрячемся с той стороны, где сейчас есть тень, солнце поднимется выше – тень с другой стороны образуется, мы туда переместимся. Всё просто – как лоха в галстуке на три напёрстка развести…

Дождались, когда вода в радиаторе «багги» немного остынет, повернули к спасительной скале. Еле-еле, с частыми остановками, доехали, завернули за грань, отбрасывающую на землю недлинную тень, вплотную подъехали к серой каменной стене.

Здесь было просто бесподобно прохладно, даже воздух был какой-то вкусный – свежий и влажный.

– Вот так-то, всегда, малолетки неразумные, слушайтесь дядю Сизого. С ним не пропадёшь! Он плохого не посоветует, – пузырём надувался от гордости Лёха.

Ник потрогал ладонью вертикальную стену, нависающую над ним, – каменная поверхность оказалась шершавой и холодной.

Прислонился к стене горячим лбом и стоял так минут пятнадцать, испытывая удовольствие, невыразимое словами. Примерно то же ощущает докрасна распаренный мужик, выбегающий из жарко натопленной бани и бросающийся в холодный снежный сугроб.

Как ощущения данного мужика описать – однозначно и доходчиво для тех, кто ни разу не принимал участия в таком незамысловатом аттракционе?

Рядом с Ником к прохладной стене прислонилась, вернее – распласталась на ней всем своим худеньким телом, Айна. Больше часа так простояла, пока окончательно в себя не пришла.

– Горячий День один раз в семнадцать Больших Солнц бывает, – утешила. – Следующее Маленькое Солнце добрым будет. Холодным…

Время шло, спасительная тень укорачивалась.

– Всё, пора, – решил Сизый. – Давай, начальник, за следующий угол заедем, тень сейчас там поселится.

Завёл Ник мотор, проехал вперёд, повернул за угол, припарковался возле новой каменной стены. Эта стена ему сразу какой-то странной показалась, необычной: во-первых, цвет неожиданный – густо-оливковый, во-вторых, вся поверхность стены была покрыта мелкими капельками воды – и это в такую-то жару?

Ник вылез из машины, провёл ладонью по оливковой поверхности. Странная стена оказалась на удивление тёплой и гладкой – словно бедро молоденькой девушки.

«Не нравится мне это место, – твёрдо решил про себя Ник. – Спадёт жара к вечеру – сразу же и уедем».

Подошедшая Айна огляделась вокруг и подтвердила его опасения:

– Плохое это место, командир. Странное. Около холодной стены были мёртвые мыши. Около этой, тёплой, их совсем нет. Мыши боялись этого места. Обошли его. Нам тоже бояться надо, уходить.

– Ты, голубка моя, пургу гонишь, – возразил ей Сизый, пребывающий в благостном настроении. – Нам-то чего бояться? С каких это пирожков – в компот писать? Чуть опасность появится на горизонте – заведём сразу мотор и по газам. Ищи ветра в поле…

Впрочем, видя, что эти слова должного успокаивающего эффекта на суженую не произвели, снял винчестер с плеча и неторопливо пошёл вдоль стены – на поиск мнимых, на его взгляд, опасностей.

И двухсот метров не прошёл Лёха, на корточки присел испуганно, винчестер вперёд выставил, потом обернулся и показал рукой, мол, ко мне идите, а потом палец к губам приложил, мол, только очень тихо.