Екатерина Рысь - Печать богини Нюйвы

– Приятно слышать, прекрасная Тьян Ню. Если все небесные женщины столь разумны, то я уже не буду так страшиться смерти, как прежде, – сверкнул глазами-угольями дядюшка Сян. – Верите, моя будущая невестка, я даже рад, что мне не придется принуждать вас к этому браку.

«Если это не принуждение, то тогда что же – оно самое? В рабском ошейнике и цепях? – возмутилась небесная дева. – Но еще ведь не вечер, как любит говорить моя Люсенька?»

Они сидели на расшитых яркими птичками подушечках и пили чай из крошечных чарочек. Прям со стороны ни дать ни взять любящий дедушка с любимицей-внучкой.

– Вы такая милая девушка, – проворковал Сян Лян. – У меня есть для вас свадебный подарок.

С ловкостью фокусника лукавый старик извлек из широкого рукава маленькую лаковую шкатулочку. Черную, без обязательных на таких вещах пестрых миниатюр.

– Угадайте, что там, дивное мое дитя.

– Даже представить себе не могу. Сережки? Или колечко? – безо всякого энтузиазма спросила Татьяна. Этим добром она была сыта по самое горло.

– А вот и нет.

Сян Лян открыл крышку. В шкатулке лежала черная терракотовая рыбка Люси.

И Таня спохватилась, только когда уже занесла руку, чтобы схватить подарок.

– Амулет хулидзын, верно? – удовлетворенно молвил дядюшка, захлопнул крышку и спрятал шкатулку в недра многослойного халата. – Я так и думал, что эта вещица вам отлично знакома. Ваша сестрица гостила у нас недавно и случайно позабыла. Такая растеряша эта ваша хулидзын.

– Так отдайте, раз это чужая вещь. – Таня перевернула руку ладонью вверх.

– Отдам. Конечно, отдам. После свадьбы с Сян Юном, – жестоко оскалился Сян Лян и тут же сменил личину на отечески заботливую. – Если наша прекрасная небесная дева будет вести себя хорошо, разумеется.

Сян Юн

– Вот и все. Можешь больше не бояться, что твоя невеста заморит себя голодом или со скалы прыгнет.

Дядюшка выглядел как усталый, но довольный своей работой ремесленник, остановившийся, чтобы передохнуть после трудового дня и выпить кувшинчик вина. Правда, последние десять лет Сян Лян ничего тяжелее куайцзы [32]в руках не держал, но это уже детали.

Юн и вправду беспокоился. Нет хуже знака, чем когда человек добровольно отказывается от еды. Пусть на Небесах девы могут принять, как утверждают мудрецы, любой облик и чаще всего спускаются на землю в виде серебристого облака, но сейчас Тьян Ню – существо из плоти и крови. И ей обязательно надо есть и пить. Дядюшка поглядел на родича, изобразил лицом склевавшего лимон попугая и приказал подслушать разговор. Сян Юн проявил инициативу, не только подслушав, но и подсмотрев.

– Видел, как она потянулась к амулету? А глаза как сверкнули? То-то! – ухмыльнулся дядя, повертев демонстративно шкатулочкой у племянника прямо перед носом.

– И зачем Тьян Ню понадобился амулет хулидзын?

– Почем мне знать, – отмахнулся Сян Лян. – Может быть, небесная лиса с его помощью рыбу в реке приманивает. Главное, что он удержит деву от необдуманных и пагубных поступков. И до свадьбы, и после нее.

Генерал в задумчивости куснул себя за костяшки сжатых в кулак пальцев.

– А хулидзын знает, что это вы похитили ее амулет?

– Похитил? Я? Фу! Выбирай выражения, мальчишка! Я приказал слугам, которые обихаживали твою хулидзын, забрать и принести мне все, что при ней найдется. На всякий случай. И, как всегда, заметь, оказался прав.

К амулетам и прочему колдовству Сян Юн относился равнодушно, да и вообще никогда не был особенно суеверен. Шаман, если его разрубить пополам, умирает точно так же, как и солдат.

– Но вы ведь не собираетесь отдавать Тьян Ню эту вещь?

– Разумеется, нет, – ответил Сян Лян и пристально посмотрел на младшего родича. – И ты, племянник, тоже этого не сделаешь. А вдруг она вызовет хулидзын и скормит ей твою печень или сердце?

Нет, такое нежное создание, как Тьян Ню, никогда ничего подобного не сделает, подумал Юн. И тут же вспомнил, что хулидзын назвалась ее сестрой. А чего только не сделаешь для родной сестрички, если та попросит. Но как раз с небесной лисой генерал и не ссорился. Напротив, даже помог, причем дважды. Такое не забудется.

Дядюшка удалился, излучая самодовольство, как солнце – свет, оставив Сян Юна в раздумьях и сомнениях. Ведь выходит, что он нарушил собственную клятву, которую давал искренне и от чистого сердца. С союзниками так не поступают.

Обычно чуский полководец отягощать голову лишними мыслями не любил. В конце концов, у него всегда были мудрые советники. Но это вовсе не означало, что Юн думать не умел. Еще как умел, чтобы там ни болтал дядюшка.

Генерал согнал какого-то солдата, гревшегося у костра, с места, запросто устроился рядом с пехотинцами, посмеялся над похабными шуточками и даже отхлебнул дешевого кислого вина из общего кувшина за компанию. А потом кликнул ординарца, всегда отиравшегося рядом:

– Эй, Мин Хе! Позови ко мне командира ляна лучников Гэ Юаня.

– Слушаюсь, мой господин.

Парнишка умчался, точно олень, гонимый собаками. После недавней взбучки его усердием можно было дорогу до самого Санъяна выстелить.

– А налейте-ка мне еще, братцы!

И под восторженный вой солдатни генерал опрокинул в себя кувшин пойла. Сян Юн редко гордился своими достижениями в искусстве стратегии, но в данном случае посчитал, что превзошел самого себя, придумав, как и клятву сдержать, и дядюшку не разгневать. Раз уж теперь небесная дева никуда не сбежит, то можно исполнить свой долг союзника.

Таня

Свадьба не состоялась по уважительной причине: жених не явился на церемонию. Гости – тоже. Да и сама невеста в столь знаменательный день вместо того, чтобы рядиться в красное, расшитое золотой нитью платье и трепетать в преддверии брачной ночи, вместе с отступающей чуской армией форсировала реку. А все потому, что генерал Сян Юн решил ознаменовать свое бракосочетание с посланницей Яшмового Владыки еще одной победой и ввязался в сражение, которое, судя по негодованию дядюшки Ляна, сам же и спровоцировал.

Едва гонец сообщил, что дела у генерала Сян Юна идут не так чтобы успешно, а точнее, циньцы вот-вот прорвут оборону и ворвутся в лагерь, дядюшка злобно цыкнул зубом и приказал отступать за реку. И если бы Таня планировала побег и полагала, что сможет воспользоваться моментом и сбежать, то ее бы ждало горькое разочарование. Дисциплина в войске Чу была на высоте. Даже служанки, насмерть перепуганные перспективой оказаться в циньском плену, визжали как-то очень слаженно и местами даже гармонично. Но бежать Татьяна не собиралась. Ни сейчас, что было бы полным безумием, ни потом. До тех пор, пока не получит назад черную рыбку, она шагу в сторону не сделает, твердо решила девушка. Чего бы ей это ни стоило!