Екатерина Рысь - Печать богини Нюйвы

Вот откуда надо было смотреть с самого начала! Прекрасный обзор, и не так душно, как внутри.

Все верно сказал Сян Лян, Алый Коршун, то бишь чуский авангард, смел передовые позиции армии Цинь и устремился вперед, к стенам Се. Честно говоря, Татьяна даже думать не хотела, что станется с его несчастными жителями. Она была бессильна что-либо изменить. Да, это был ужасный варварский век, но разве новый двадцатый оказался лучше и милосерднее к беззащитным? Нисколечко. И даже головы продолжали рубить с не меньшим усердием.

– Моя госпожа, вы бы спустились на землицу-то, – прервал ее невеселые размышления одноглазый Сунь Бин, за умение правильно общаться с неземным созданием произведенный из рядовых в личные телохранители небесной девы. – Неохота мне вас за ножку вниз тащить, но иначе худо будет всем.

Он осторожненько взобрался на дышло и, пока взмыленный возница придерживал лошадей, решил для начала подманить свою подопечную добрым словом. Вокруг повозки собрались все, кто был при штабе, и молча глазели на доселе невиданное – ослепительно-белые щиколотки «госпожи-невесты». Таня тут же стыдливо одернула юбку.

– Слезайте-ка добром, добрая моя госпожа, – увещевал Сунь Бин. – Не бойтесь, если что, я вас поймаю прям на лету.

Упираться девушка не стала. Старый солдат все правильно говорил. Случись с ней что нехорошее, никого из присутствующих бешеный Сян Юн не пощадит. И только когда небесная дева со всеми возможными предосторожностями была спущена на землю, народ выдохнул свободнее.

– Я больше не буду, дядюшка Сунь Бин, – пообещала Таня, прикидываясь кроткой, как голубица. – Только генералу не рассказывайте, хорошо?

Чусец смущенно поскреб жидкую бородку, словно заранее извиняясь.

– Да мне и не придется. Вся армия вас видела. На вершине холма… И одежки больно приметные, других таких ярких шелков нет здесь ни у кого. Что твое знамя. Уже, поди, донесли генералу.

И как в воду смотрел дядюшка Сунь Бин.

Люси

Первая ночь в лагере Пэй-гуна Люсе запомнилась, но в основном потому, что девушка долго не могла заснуть, вертясь на шикарной тигриной шкуре и прислушиваясь к шагам, кашлю, вздохам, разговорам, звяканью, скрипу, треску и прочим звукам, которые в изобилие издавал отряд мятежника Лю. Ей все время казалось, что кто-то либо крадется мимо, либо и вовсе стоит и дышит почти беззвучно совсем рядом с полотняной стенкой, выжидая момент, чтобы прирезать «приносящую несчастья хулидзын». Лично она точно попыталась бы, окажись вдруг на месте соратников Лю Дзы. Баба в военном лагере – сплошная морока, верно? Даже если она – женщина командира.

Кстати, о предводителе этих доисторических пролетариев и представителей трудового крестьянства. Сам Лю Дзы в свой шатер что-то не торопился, и Люся, уже отчаянно зевая, все боролась и боролась со сном, не желая пропустить момент, когда мужчина появится. А ну как теперь, когда он всему войску объявил, что небесная лиса – это его собственная лиса, Пэй-гун решит… мм… утвердить право собственности? Но она ждала и ждала, а он все не шел и не шел, и девушка, лежа в кромешной темноте палатки, уже и сама не знала, чего ей хотеть, а чего – бояться. Чтобы пришел? Или чтобы остался где-нибудь снаружи? В сене ведь на дворе у даоса ночевали чуть ли не в обнимку – и ничего! Отчего же сейчас ей и страшно, и стыдно, и жарко, и вообще – неуютно?

Люся заснула, не дождавшись. А проснулась уже поутру, одна-одинешенька, и даже не поняла сразу, ночевал Пэй-гун в палатке или нет. Только заметив второе одеяло, которым ее, разметавшуюся во сне, кто-то заботливо укрыл, догадалась – ночевал. И, устыдившись собственных ночных страхов, девушка сердито ущипнула себя за ляжку. А чтоб неповадно было по всяким ханьцам вздыхать!

Лагерь мятежников быстро, но без спешки, деловито так сворачивался. Бойцы Пэй-гуна гасили костры, всадники седлали коней, а безлошадное большинство, распихав немногочисленные пожитки по заплечным мешкам и сумкам, строилось довольно-таки ровными шеренгами по пять человек в ряд. Никаких доспехов у этих пехотинцев не было, да и всадники щеголяли всего лишь легкой кожаной броней, больше похожей на сшитые из кусочков рубахи. Но несмотря на откровенно бедную амуницию, воинство мятежника Лю вид имело бодрый и боевой; то тут то там раздавались смешки и шутки, немудреное оружие выглядело ухоженным и грозным, а над всей этой людской кутерьмой гордо развевался красный стяг.

«Ну чисто партизаны!» – подумалось Люсе. Непрошенные ассоциации с пережитыми среди родных осин ужасами породили неприятный холодок, словно в спину снова подуло стылым ветром, а в затылок уперся вороненый ствол нагана… Девушка тряхнула головой, отгоняя воспоминания. Нет, нет, это другой век, другая страна и, похоже, совсем другой мир. Красное знамя Пэй-гуна должно внушать страх другим, а вовсе не ей. Кстати, о знаменах… Люся вдруг припомнила собственное «пророчество», изреченное перед чуским князем и его дядюшкой, и неуверенно усмехнулась. Что это было тогда? Случайная и удачная ложь? Или читанные когда-то папенькины труды вдруг всплыли из глубин памяти, как дохлые рыбы? Белый император, Красный император, война на Небесах… Так-так, а ведь была какая-то древняя китайская байка насчет белых и красных. Что-то там про змею и рыдающую тетку…

Но тут ее заметили. Лю, раздававший указания своим офицерам, приветливо махнул рукой и крикнул:

– Эй, Люй Ши! Иди прислужить госпоже!

Люся кивнула в ответ и благосклонно позволила запыхавшемуся мальчишке себе «прислужить». Спустя несколько минут, умытая и посвежевшая, она сидела на чурбачке, жевала лепешку и пыталась выловить из сплошного потока болтовни китайчонка максимум полезной информации.

– …а Фэн нам сейчас никак не взять, там циньцы засели, а градоначальник, урод такой, к ним переметнулся. Но ничего, дайте срок, небесная госпожа, вот возьмем мы теперича Дан да наберем побольше народу в войско, и уж тогда…

– Значит, мы теперь идем Дан брать? А Фэн никак не взять? – Люся переспрашивала больше для того, чтобы самой запомнить названия древних городов. Ей-то что Дан был, что Фэн – один пес…

– Вот именно что так! – Ординарец, видать, приятно поразился смышлености небесной женщины-лисы. – Дан возьмем, тогда и Фэн сможем!

– А силенок у нас хватит на этот Дан?

Люй Ши, сноровисто складывавший тем временем палатку, из которой он уже успел выгрести все вещи, отчаянно замахал руками.

– Да хватит-хватит, как не хватить? Там же ж, окромя циньского гарнизона, и воевать-то не с кем! Нам же только начать, а там уж циньцам наши сторонники – бац! – и в спину ударят прям изнутри стен.

– А если другой отряд Цинь подойдет на выручку?