Ахмед Танпынар - Покой
- Название:Покой
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Ад Маргинем Пресс
- Год:2018
- Город:Москва
- ISBN:978-5-91103-408-5
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Ахмед Танпынар - Покой краткое содержание
«Покой» является не только классическим произведением турецкой литературы XX века, но также открывает перед читателем новые горизонты в познании прекрасного и своеобразного феномена турецкой (и лежащей в ее фундаменте османской) культуры.
Покой - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
Он вдохнул полной грудью ночной воздух:
— Здоровья, Господи, дай нам здоровья! Не власти, а здоровья! Здоровья всему человечеству. Здравого смысла, чтобы принимать жизнь такой, как есть. Мы не хотим жизни, подобной жизни богов. Давайте жить так, как нам суждено! Жить, как люди!
Жить, не обманываясь ничем, не лгать себе, жить, не поклоняясь собственной лжи и тени!
Мюмтаз подумал: «Он ведь тоже своего рода пророк!»
Он был доволен, что они, наконец, дошли до их района. Его тяготило такое количество мыслей, такое количество парадоксальных рассуждений. Кажется, только для того, чтобы избавиться от их тяжести, он подумал о Нуран; как спокойно ему было рядом с ней. Рядом с ней царил мир, в котором все соответствовало собственному значению. Однако Нуран была очень далеко, а в доме, к которому они приближались, лежал больной человек, и с ним сейчас неизвестно что происходило. Больной человек, которого он, Мюмтаз, очень любил. «Сто шагов осталось, всего сто шагов», — твердил Мюмтаз про себя.
Сердце его сжалось еще раз при мысли о том, что жить приходится среди постоянных ограничений и препятствий.
— Что это со мной? Ведь и до меня жили люди, которые страдали!
Он не завершил мысль. Из зарослей крапивы на пустыре по пути к дому к ним бросилась тень. Доктор вздрогнул. Мюмтаз объяснил:
— Не пугайтесь. Этот старик — бродячий бекташи. Он живет здесь неподалеку, в подвале. Его подкармливает весь квартал.
Старик остановился перед ними и поприветствовал, а затем продекламировал бейт из Шейха Галипа:
Смотри на мир с радостью, ведь его главная ценность — ты,
Смотри на мир внимательно, ведь глаза всего человечества — тоже ты!
Его голос был глубоким и резким, он декламировал стих так, что все звуки и их оттенки были отчетливо слышны, и жестами он старался подчеркнуть смысл слов. У него не было никакого иного выражения лица, никаких иных жестов, будто он боялся не быть услышанным и понятым. В нем не было ничего пророческого или проповеднического; однако именно поэтому он производил более глубокое впечатление. Казалось, он оставил их двоих один на один с реальностью, а сам удалился, и эта реальность была реальностью их страданий. Только ли их? На самом деле речь шла о страданиях всего мира, ближнего и дальнего. Эта реальность стала первым указующим путь знаком в лабиринте темного подземелья, где они блуждали в прежние ночи и из которого прежде выбраться им не удавалось.
Врач заметил:
— Да, но, кажется, он не бекташи, а мевлеви!
— Нет, бекташи! Я много раз говорил с ним; мы с Ихсаном много раз пили с ним ракы… Он самый настоящий бекташи и поет очень красивые гимны; а этот бейт любит особенно. Однажды он сказал мне: «Это единственная истина: людей нужно уважать. Мы должны испытывать это уважение в себе без усилий». Он думает, что это важнее любви. Короче говоря, он уважает людей и человечество.
— Он уважает человечество? Тогда он совершенно сумасшедший! — вдруг голос врача изменился. Он смотрел на окружавшие его дома, в тусклом свете казавшиеся еще более жалкими среди деревьев, напоминавших застывшие руки, на пустырь, заросший сорняками, и на лицо своего собеседника, усталость которого в темноте только чувствовалась; где-то над их головами забил своими крыльями петух, и с его криком заточенный в теле ночи свет растекся по темному небу, как расплавленный рубин по агату.
— Восток! Мой дорогой Восток! На взгляд со стороны ты кажешься слабым, беспомощным и бедным. Но это обманчиво, изнутри все выглядит иначе. Может ли быть лучше цивилизация, чем эта? Когда мы научимся находить удовлетворение в том, что внутри? Когда мы поймем смысл этой фразы: «Смотри на мир с радостью, ведь его главная ценность — ты»?
— Кажется, Восток уже понял!
— Понял он это или нет, он уже все сказал!
V
Мальчишка-фонарщик, уличный бродяжка, догнал их, как бесплотная тень, и зажег уличный фонарь. Мюмтаз вошел в дом после врача и в ярком зеркальном отражении увидел, что вещи, которые он оставил несколько часов назад, до сих пор лежат там же, с тем же безразличием, такие же самодовольные, сосредоточенные только на себе и блестящие. Он подумал: «Эти вещи выглядят так, как будто они только и ждут возможности отдалиться от нас…»
«Мир существует без меня. Он существует только для себя. Он продолжается вечно. А я всего лишь песчинка в этом бесконечном процессе. Однако я существую и нахожу силу для существования в осознании этого продолжения. Благодаря этому продолжению я начал движение из собственной исходной точки и, возможно, мой путь продлится вечно…»
Он осмотрелся с видом человека, который ждет милосердия от кого-то очень жестокого. Ведь он знал, что не сможет двигаться целую вечность; что, возможно, в эту минуту, возможно, завтра, возможно, через несколько дней, короче говоря, однажды его собственное продолжение в общем движении будет закончено; его путь будут продолжать другие; он не будет прежним, не будет чувствовать прежние страхи и даже не будет знать, есть ли у него вообще страхи или нет. Вечность представляла собой рассеянный свет, который иногда доходил до глубин разума. Но не до самых больших глубин, а только лишь до той части, которая стремилась к неизвестному. Между тем реальность царила в этой комнате, где лежал больной, неприятный запах лекарств, пота и болезни, которую он ощутил, еще не успев войти, еще в прихожей на лестнице, и которую он познал одним взглядом благодаря своей двойной жизни и благодаря прошлому, преследовавшему его всю жизнь. Тамошней реальностью было страдание. Тем не менее были и другие реальности, которые он не видел, которые не ощущал, но которые резали его, словно нож. Например, похожая на лилию Нуран в белой ночной рубашке, рубашке, которую они однажды выбрали вместе; ветви деревьев, свисавшие через низкий забор дома в Эмиргяне; крепкая смоковница, которая будто оживала каждую лунную ночь; молодая чинара перед ее дверью. Вечера в саду перед домом; маленький стол и кресло, напоминавшие, что счастье еще возможно; иногда они забывали убирать скатерть с этого столика; он так скучал по утренним чаепитиям с ней, по тому, чтобы вновь сидеть рядом с ней.
Но были и другие реальности. Он никогда не видел их, и даже никогда не знал об их существовании; однако он чувствовал, что в свете событий нескольких последних дней они укоренились в нем. Они тоже резали его, как нож. Работники телеграфа, которые, сидя у телеграфных аппаратов, передавали из одного места в другое полученные ими известия, размышляя о своих женах, детях, домах; наборщики, которые, обжигая руки, набирали эти новости в типографиях; домохозяйки, которые, получив эти известия, заламывали руки, наверное, в двадцатый раз открывали приготовленную сумку, много раз обойдя свой дом, чтобы посмотреть, не забыли ли чего, с хрупкой улыбкой шептали беспомощные молитвы, потому что они не могли ничего сделать и не могли добавить ничего полезного и нового перед лицом неизвестности… Свист паровозов, песни разлуки… Все это тоже резало его, как нож. Нет, в его доме была не вечность, а целый мир. Такой мир был в каждом человеке. Об этом мире, который существует в уголке нашего естества, мы иногда забываем за повседневными заботами или в определенном психическом состоянии, однако мы носим этот мир в нашей плоти и в нашей крови, как «мир, тяжесть которого ныне у нас на плечах, нравится нам это или нет». И тут Мюмтаз увидел, что врач, у которого тело было, как у борца-пехлевана, сильнее согнулся под грузом этой своей ноши у постели больного.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: